Я всасываю воздух.
— Кто он?
Теребя свое серебряное ожерелье, она смотрит в окно.
Ее молчание говорит мне все, что мне нужно знать, она привязалась к французу. Я не понимаю, почему я так чертовски удивлен. Имею в виду, у них самые большие члены в Европе. Длинные и широкие. Я мысленно хлопаю себе. Надо было придерживаться первоначального плана и сжечь себя посредине аэропорта в знак протеста, как один из этих Тибетских монахов.
Из-за того, что я слышу дальше, мне хочется сделать лоботомию уха.
— Профессор Бренштейн был замечательным.
Давайте остановимся здесь. Я правильно услышал?
Когда мне наконец-то удается поднять свою челюсть с пола, я ничего не предпринимаю.
— Ты ходила на ужин с профессором Бренштейном?
Она кивает.
— Да.
Черт возьми.
Этим грязным, подлым, мать его, сукиным сыном. В следующий раз, когда он попросит моего отца о финансировании, я разорву на мелкие кусочки его счета и засуну туда, где солнце никогда не сияет.
— Профессор Бренштейн!
Это был Пити. Мы оба поворачиваемся к клетке и говорим «Ш-ш-ш»
Я разочарованно провожу ладонью по волосам.
— Должен сказать, Элла, я в шоке. Джордж Клуни, я понимаю, но старик, гнилой, старый грязный член как Бернштейн? Он похож на чертового хранителя склепа.
— Это не…
Я игнорирую ее, продолжая:
— Не думал, что у тебя тяжелый случай геронтофилии.
— Алекс, я…
— У него рыжие волосы в ушах? Стеклянный глаз? Или, может быть, сморщенный столетний член? Расскажи мне, потому что я умираю от нетерпения и хочу знать, от чего именно ты возбуждаешься.
Я неблагоразумен? Элла думает именно так, потому что смотрит на меня так, будто хочет забить до смерти стилетом. Она подходит ко мне, шипит, как гадюка, готовая нанести удар.
— Стоп! Ты послушаешь, наконец? Бернштейн помогал мне готовиться к собеседованию!
— Собеседованию?
Она кивает.
— Да. Я решила вернуться в ветеринарную школу, поэтому обратилась к нему за советом.
Вам когда-нибудь было стыдно так, что вы хотели провалиться сквозь землю? Как когда вы одни в лифте, и перед тем как закрывается дверь, к вам заходит сосед?
Что ж, это то, как я себя сейчас чувствую. Слова «позор» не было в моем словаре, но прямо сейчас мои щеки горят как у одного из эльфов Санты.
— Это здорово, — признаюсь я застенчиво.
Знаете, что еще здорово? Я познакомил их. Я должен получить за это минет, правда ведь? Меня переполняет чувство гордости, я самодовольно улыбаюсь всего несколько наносекунд, потому что потом до меня доходит.
— Подожди, ты возвращаешься обратно в Итаку?
Она качает головой. Ее голос мягкий и сдержанный.
— Алекс моя поездка в Париж была не просто отпуском. Я сдавала экзамен в ветеринарную школу.
Затем слабая улыбка мелькает на ее губах.
— И я прошла.
Словно жертва электрошокера, я спотыкаюсь и падаю на диван. Я в шоке. Я чувствую себя так, будто бы Джесси Вентура только что вломился через дверь, сбросил меня с дивана и несколько раз избил на полу.
Я отворачиваюсь от нее и кусаю кулаки.
— Я не понимаю. Зачем было проделывать такой долгий путь до Парижа, чтоб засунуть руку лошади в задницу? Что плохого в нашей родной Аполузии?
Она пожимает плечами и улыбается.
— Ничего, Алекс. Я знаю, что это не то чего ты хочешь…
— Это просто не имеет смысла, я думал…
Я кусаю губу.
Вы действительно думаете, что после этого я скажу ей о своих чувствах? Расскажу ей, что она была постоянной величиной в моих мыслях с того дня, как мы встретились?
Ни за что, твою мать.
Она отвергает меня. Я не собираюсь выставлять себя в этом свете. Вы держите меня за идиота? Вместо этого я читаю ей лекцию как заинтересованный водитель.
— Ты не можешь уехать, у тебя есть обязательства
— Какие обязательства?
— Семь кошек! Ты не можешь оставить этих кисок.
— Керри позаботится о них, пока я что-нибудь не придумаю.
Черт.
Попробую зайти с другой стороны.
— Ветеринарная школа стоит тысячи долларов. Как ты собираешься платить?
— Я продала свое обручальное кольцо…
Черт, черт, черт
— Чуть меньше, чем за сто тысяч.
Вот она истинная причина, почему Тайлер забрасывал ее цветами. Голлум хотел вернуть свою драгоценность назад.
— Ты уже приняла решение? Вот оно? Ты просто убежишь в Париж?
Она прижимает ладонь ко лбу.
— Нет! ДА. Алекс, пожалуйста. Пожалуйста, не воспринимай это на свой счет. Дело во мне. Это касается меня, я хочу отправиться в путешествие. Сделать что-то для себя, и я взволнованна.