Кое-кто из ребят по привычке кинулся выстраиваться, остальные не тронулись с места.
Федька, расталкивая ребят, подступил к Миньке Бастрыкову:
— А ты чего стоишь, унтер-мундер?.. Или тебе отдельно командовать…
— Обожди ты с пустяками, — недовольно оттолкнул Минька Морозова.
— Что значит «с пустяками»? — вскипел Федька. — Раз приказываю тебе, должен!..
Алешка со смехом поглядывал на Морозова:
— Канительный какой!
Федька круто повернулся к нему:
— А ты не порть наше дело. Иди к отесовцам своим и командуй там.
— А ну вали сюда оба, — подозвал Алешка Федьку и поповича к себе, — секрет скажу.
Федька и попович осторожно подошли к Алешке.
Алешка враз охватил руками их головы и с размаху стукнул одну о другую.
— Пустые головы-то, — лукаво подмигнул он ребятам.
Ребята захохотали. Взъерепенился Морозов, но кинуться с кулаками на Алешку побоялся.
— Смутьян чертов! Разбойник отесовский! — огрызался он, почесывая голову.
Алешка даже не глянул на него.
— Ребята! — окликнул он всех. — Нам с офицерами не по пути… Потому они за буржуев стоят.
— А ты за разбойников? — крикнул Федька Морозов.
Ребята недовольно глянули на него:
— Не сбивай, пускай говорит.
— Вот сразу видать буржуйского сынка, — показал Алешка на Морозова, — очень ему не по шерсти, что я говорю.
— Теперь бунтуете, после спокаетесь! — опять крикнул Федька, но ребята разом накинулись на него:
— Помолчи ты, буржуй!
— Заткнись хоть на время!
Когда утихли все, Алешка опять заговорил.
— Тятька этих буржуев ненавидит как гадов, — продолжал он речь, — потому что они всё норовят сесть на шею нашего брата…
Доводилось Алешке часто слушать, как ораторствовал отец. Мечтал он со временем стать таким же оратором и теперь старался говорить на манер отца.
— Вот и пошел тятька против этих буржуев, белогвардейцев. Отряд себе набрал партизанский и орудует вот…
Тут со стороны поповского дома показалась писариха Елена Михайловна.
— Ну ладно, — круто оборвал Алешка речь, — обсуждайте между собой. Завтра я с вами еще потолкую… Вы только буржуев этих не слушайтесь, — показал Алешка на Федьку и поповича.
И, попрощавшись с ребятами, зашагал сам навстречу сестре.
Глава VII
Долго смотрели ребята вслед Алешке.
— Ну и брехун, видать, парень, — сказал Федька Морозов и засмеялся.
Смех его получился куцым: ребята не поддержали Федьку.
Осмелел и попович.
— Ясно, брехун, — поддерживал он Морозова. — Он же брат писарихи, к ней и приехал… А вы развесили уши!
— А ты уж помолчи, — перебил Минька поповича. — Просто по злости не хочешь признать его. Проучил он тебя — и ладно.
Ребята хоть и не уверились полностью, что Алешка сын Отесова, но поддерживали Миньку:
— Чего ж ему зря врать-то!
— Видать птицу по лёту!
— А говорит-то — как оратор!
Тут Минька сказал твердо:
— Что парень действительно Отесова сын, нам хорошо известно.
Спорить Морозов больше не стал. Обдернул рубаху, строго глянул на ребят.
— Довольно юрунду городить! — крикнул, как начальник над всеми.
— Эй ты, юрунда, — тихо сказал Минька, — портки застегни.
Минька только чуть зубы показал в смехе, а ребята захохотали вовсю.
— Юрунда! — крикнул Петряков на Федьку, будто уже прозвищем дразня.
Раскраснелся Морозов от злобы. На ходу застегивая штаны, подошел к Миньке:
— Ты что же это, ундер-мундер?.. Под микитки хочешь получить? Да?..
Второй офицер, попович, был тут как тут:
— Проучить бы его за неподчинение начальству!
Минька оттолкнул обоих разом.
— Ну, ребята, кто с буржуями, валите все вон к юрунде, — сказал он.
Старожильские ребята зафыркали:
— Ишь разошелся каплоухий!..
Приободрился Федька, надежно глянул на своих старожилов.
— А кто с отесовскими разбойниками, слушайтесь вон каплоухого, — сказал он.
Новоселы подались ближе к Миньке.
Когда затевалась драка, ребята в момент разбивались на партии: новоселы — в одну, старожилы — в другую. Когда же налетал новосел на новосела, то делились на края: пензенский и курский.
Морозов Федька сразу смекнул, что не одолеть старожилам теперь новоселов. По численности не одолеть. Но хитер Федька — весь в отца пошел.
— Санька, а Сань, — начал натравливать он Долотова на Миньку, — дай ему в зубы на целковый.
Долотов Санька был самый сильный из новоселов. Потому и подзадоривал его Морозов на драку с Минькой. И неспроста о целковом помянул: на пасхе Минька у Долотова выиграл на целковый бабок. За то с самой пасхи будто Санька таил злобу на Миньку.