— Андрон! — крикнул Морозов десятскому.
Десятский подлетел на носках.
— Бегом беги к старшине, — на ухо сказал ему Морозов. — Пускай идет с гостями…
— С милицией? — спросил Андрон.
Морозов кивнул головой.
Старшину с милиционером пришлось ждать недолго.
Только показались они из-за угла, Елисеи Бастрыков, кузнец Соловьев и старик с котомкой стали выбираться из толпища.
Мало кто и заметил, как они подались на зады: все уставились на милиционеров.
— Видать, милиции пьяны, — сказал кто-то.
— Опохмелились, — сказал Маврин.
Шли милиционеры заметно покачиваясь. И сразу как подошли к сходу, старший милиционер пошептался с Морозовым и забрался на стол.
— Приказ вам прочитали?.. — строго спросил мужиков.
Мужики молчали в ожидании.
— Два раза прочитали… — тихо сказал староста.
Захаров зашатался на столе, чуть не полетел.
— Перехватил трошки, — захохотали в толпище.
— Не сметь смеяться! — крикнул Захаров. — Вынь-положь пять человек!
— Протрезвиться бы надо! — крикнули из толпища.
Захаров затопал каблуками по столу:
— Вы мне не указ! Молчать!
Мир опять заволновался:
— Ишь урядник какой!
— Тащи его со стола!
Захаров выхватил из кобуры револьвер и, высоко подняв его, выстрелил вверх. Разом стало тихо.
— Это я в небо пальнул, — сказал Захаров, — а бунтовать будете — вас угощу. Понятно?
С резонным словом выступил старик Хоромных.
— Не бунтари мы, господин милиций, — сказал он, наклонив голову, — только не знаем, кого послать. Прикажите сами кого. Недоимщиков разве?
Мужики опять зашумели:
— Ишь чего надумал!
— Все мы недоимщики!
— На жребия давай!
Захаров потряс над головой револьвером.
— Тихо все! Кидайте жребий — и ладно!.. Обиды меньше! — крикнул он вперебой народу.
— Давай жребия! — кричали позади.
— Метнем!
Захаров спрыгнул со стола на скамейку.
— Нам некогда, — сказал он, — метайте жребий и отправляйте пятерых сами… А в случае чего — вот… — погрозил он револьвером.
Глава XVI
Что бы ни решал мир, Трофим знал, что решение это коснется его непременно худым концом. Все сельские повинности: гонщика нанять, сельскому писарю платить, дрова подвезти для школы — кому пустяки расход, а Трофиму в раззор. И уж давно махнул Маврин на мир рукой: все равно не одолеть на сходках богатеев.
О жребии на заложников подумал Маврин тоже по-своему: кому другому, а ему-то уж придется быть в заложниках. Как бы ни бросали жребий, ему все равно подсунут. В оба гляди — не заметишь, как подсунут…
Мужики заспорили, как кинуть жребий. Каштанов прямо охрип:
— Канаться на веревках — и кончено!
Иван Бастрыков поддерживал его:
— Верхняя рука по веревке — и баста.
И хотя опал уже Маврин духом, все же лез к присутствию:
— С покрышкой или просто?
— Известно, верхняя рука, — разъяснял Бастрыков.
— Ну не-ет, — загалдели мужики, — дом без крыши не бывает.
— Может, квитками лучше, мужики? — спрашивал староста. — А то другой вымеряет допрежь веревку…
— Жердью справедливей, — сказал Маврин, — веревка, она растягиста.
Ваня стоял за квитки.
— Нарезать квитков, сколько домохозяев, а на пяти квитках пометить смерть…
— Знамо, без обману! — крикнул кто-то спозади.
Круто разрешил спор дед Арсень:
— Коли на то пошло, мужики, то лучше уж на спичках. На квитки бумаги не набраться…
— Первое дело — серянки, — поддержали даже старожилы.
Дед Арсень пояснял порядок:
— Сколько домохозяев, столько спичек, а пять штук в чернила выкрасим…
— Кабы мухлевства не было, — тревожился Маврин.
Староста уже вынес спички из лавки.
— Целых тысяча, — положил он пачку на стол, — на всех хватит… — И начал вываливать спички из коробков на стол.
— Ваня, а ты отступися, — сказал Трофим, — родни тут много…
— Лена пускай, — поддержали Трофима мужики, — лицо постороннее…
— Считай, Лена. А Ваня, отступися.
Пришлось Ване отсесть от стола.
Лена взяла из кучи пять спичек и окунула в чернильницу. Молча глядели мужики на Ленины руки, на спички.
— Посушить бы…
Лена положила черные на сушку, а из кучки белых начала отсчитывать по числу дворов. Иван Николаевич поглядывал на все действие как на ребячью игру.
— А как же с теми, коих на сходе нет? — спросил он.
— Заглазно доведется, — глянул Ваня на общество.