— Тут много подписей, — закончил чтение Ломов.
— Это-то известно, как таежные живут, — перебил Филя, — но это штабу не касается… Это дело гражданской власти. На то и Совет выбирали. А наше дело по военной части.
— Ты обожди, Филя, — опять остановил его Отесов.
— Ни военная, ни гражданская власть ничего тебе не сделают, если мы в тайге сидеть будем, — сказал Михаил Бударин. — Непременно надо перекинуться в хлебородные районы.
Михаил Бударин чуть повернулся к Отесову и продолжал:
— Окончательное решенье, думаю, примем мы после разговоров со всеми заложниками. Принюхаемся к ним, узнаем, чем народ дышит. А по плану, я думаю, теперь надо заложников вооружить, хотя бы пиками, и рассортировать по нашим частям. И все силы двинуть на Ардаши.
— Это правильно выйдет, — сказал питерский, — пик у нас теперь на всех хватит.
В дверь просунулась тетка Анна.
— Завтракать-то будете вы, заседатели? — сказала она.
Отесов поднялся на ноги.
— На Ардаши одобряю, — сказал он. — В смысле оружия у милиции, может, по пути еще поживимся. С заложниками тоже одобряю… Ну, айдате завтракать! — кончил Отесов и зашагал сам в другую комнату.
Штабисты тоже поднялись.
В дверях Бударин задержал Гончарова.
— Слушай, Андрей, а сами заложники знают, что их сюда направили тайные революционные штабы? — спросил он.
Гончаров на момент призадумался.
— Которые знают, которые нет, — ответил он. — Мы так инструктировали, чтобы лучше не знали. Но в некоторых селах ревштабы почти открыто работают.
— Вот это зря, — сказал Бударин, — нельзя еще открыто. Ну ладно, с тобой еще потолкуем потом об этом.
Гончаров кивнул головой.
— Ты понимаешь, Алексей, — повернулся Бударин к сыну, — что здесь штаб. Все, что видишь-слышишь, — тайна…
Алешка, подражая Гончарову, кивнул головой.
Опять в дверь просунулась тетка Анна.
— Гостя вы тут заморите голодом, — показала она на Алешку, — заседатели тоже…
За столом Алешка примостился между Отесовым и отцом.
Товарищ Ломов заговорил об устройстве парада вооруженных сил.
— Надо нам силу показать заложникам.
Бударин засмеялся:
— Пушку-«антипку», что ли, повезем на передке?
— Зачем пушку? — обиделся адъютант. — Демонстрацию настоящую покажем. Дай-ка, Анна, ложку.
Адъютант принял ложку и начал уплетать похлебку.
Подсела к столу и тетка Анна.
— Никак я не разберусь, — сказала она, — что это за заложники… Депутаты какие, что ли, от сел?
— Объясни ей, Алешка, — сказал Отесов.
Не успел Алешка рта раскрыть, тетка Анна перебила его:
— А ты кушай, ишь какой худущий…
Потом глянула на Бударина.
— В рост, видать, еда-то идет парню, — сказала она озабоченно.
Глава XXIII
Поутру ардашевские заложники первым делом решили пойти в штаб. Ивана Николаевича намеренно не разбудили земляки.
— Пускай отдыхает, — сказал Бастрыков, — одни пойдем.
— Без него, понятно, свободнее, — сказал Трофим.
Мельник Перов проводил гостей за ворота.
— Валите прямо тут по улице, — сказал он, — там направо и будет штаб… в крестовике.
Заложники торопливо пошагали по дороге.
— Да там у штаба-то часовой! — крикнул им вдогон Перов.
Улица еще пустовала. Кое-где только показывались хозяйки с подойниками. Видать, стадо недавно ушло на выгон.
Бастрыков шел, чуть опережая земляков, и оглядывал по сторонам дома мало-песчанковцев.
— Сплошь, видать, новоселы. Еще не обстроились как след, — говорил он.
— Года за два тут до германской понаехали они, — сказал Трофим.
Близясь к штабу, Трофим вспомнил:
— Наш-то пострел, попутчик Олешка… знать, разыскал родителя, коли не пришел к нам…
— Какой там родитель! — махнул рукой Петряков. — Взбрело на ум парню — и возмечтал…
— Ноне все может быть, — сказал Бастрыков, — человека отпоют, панихиду отслужат по нем, а он жив-здоровехонек.
— Малыши, они не врут, — сказал и Карпей, — я думаю, не иначе, как самого Отесова сын парень-то.