— У Каштанова-то не ружье, а коромысло.
Минька все терпел, не обращая внимания на буржуев.
— К но-ге! — командовал он.
Ребята по команде опускали винтовки с плеча к ноге.
— Теперь самое трудное, — сказал Минька, — это для развития ловкости… Команда такая: два шага вперед — коли, назад — прикладом бей, от кавалерии защищайсь.
Минька сам недавно научился у Андрюхи этим приемам. Топая ногами, шагал он вперед и колол, потом круто оборачивался и бил прикладом в воздух и тут же выкидывал вверх винтовку, будто защищая голову от сабельного удара.
— Ты, каплоухий, на манер мельницы это, — посмеивались буржуи.
Минька сорвался с места, кинулся на них.
— Буржуев коли! — скомандовал он на бегу.
Буржуи бросились врассыпную.
В это время со стороны города показался солдат на ве́ршне. Скакал он прямо по дороге, к площади. Конь его, плотно прижав уши, хлестко закидывал вперед ноги, и солдат бултыхался в седле как мешок. Гимнастерка его вздувалась сзади пузырем.
— Партизан или как? — спрашивали ребята Миньку.
— Неизвестно, — отвечал Минька.
Солдат доскакал до площади, вздернул коня. Тут только увидал Минька: на плечах у солдата погоны.
— Разбегайся! — крикнул Минька ребятам. — Это бела гвардия.
Солдат пришпорил коня и направил вдогон ребятам.
— Отесовцы проклятые! Разбойники! — хлестал он нагайкой направо и налево.
Разогнав ребят, солдат ускакал в конец села.
А Минька задами, через огороды, помчался домой. Влетел в избу запыхавшись.
— Мамка, Андрюха где? Каратели!
Тетка Васса плакала под божничкой.
— Убег, — сказала она тихо.
Минька кинулся к дяде. Махнул прямо через забор и в окно крикнул:
— Дядя Елисей, каратели!
— Убег, — ответила супруга Елисея.
Тогда побежал он к морозовскому крестовику. Прямо с улицы закарабкался в окно горенки Елены Михайловны, сестры Алешки.
— Алёна Михайловна! — кричал он. — Алёна Михайловна!
В горенке было пусто. На Минькин крик из другой комнаты вышла Федотьевна.
— Чего тебе? — буркнула она.
— Где Алёна Михайловна?
— Только что ушла с брательником твоим, — буркнула Морозиха. — Сватаете, что ли, ее за Андрюху?
— Сватаем, сватаем, — успокоенно сказал Минька.
Спрыгнул он наземь и прямо наткнулся на Федьку Морозова.
— Ты чего по чужим окнам лазаешь? — строго опрашивал тот Миньку как хозяин.
С разгону, себя не помня, налетел на него Минька, сбил с ног. Обеими руками начал дубасить по спине, по бокам, по животу. Разорался Федька, точно нож в него всадили.
Наколошматив Федьку как надо, Минька побежал домой.
В село уже въезжали каратели. Ехали они на крестьянских подводах и подняли такую пыль, что и не разглядеть их.
Солдаты соскакивали с телег и по два, по три человека забегали в дома.
Рядовые занимали избы подряд, унтера заворачивали к пятистенкам, офицеры подъезжали к крестовикам. Все были в походном снаряжении. У каждого, кроме винтовки, было навешано к поясу по нескольку гранат. В обмундировании каратели были все в английском.
Сам начальник карательного отряда, капитан Лужкин, заехал со штабом к Морозову.
Супруга Морозова, Федотьевна, встретила их хлебом-солью.
— Милости просим! — низко кланялась она господам офицерам.
Господа офицеры повалили в крестовик.
Капитан Лужкин тотчас приказал адъютанту вызвать всех именитых крестьян села Ардашей.
— Поля, Марья, Лукерья, — окликала Федотьевна дочерей своих и стряпуху, — собирайте скорее на стол.
Сама Федотьевна, как хозяйка, крутилась около гостей.
— А хозяин-то наш, Иван Николаевич, в городе, что ли, остался? — осмелилась она спросить самого капитана.
— Может, в городе, может, в Ешиме, — сказал капитан, — знать тебе незачем, хозяюшка.
Хозяюшка прикусила язык. Пока дочери Морозова и стряпуха собирали кушанье на стол, один по одному собрались именитые. Всех их капитан усадил за стол.
Справа от себя усадил старшину Хоромных, с левой стороны от капитана примостились братья Морозовы — бородачи все. На самом конце скамейки уселся церковный староста.
— Ну, все собрались? — спросил капитан.
Именитые встали, поклонились.
Разговор с именитыми повел капитан как равный с равными.
— Вы, здравомыслящие, — сразу по-деловому обратился он к ним, — должны наши сведения дополнить.
Именитые опять встали, почтительно поклонились капитану.
— Сядьте, — сказал капитан, — закон требует порядка…
Один из офицеров вышел из-за стола, направился в другую комнату.