Поздоровался он с Минькой как с хозяином.
— Ты, что ли, наследник Елисея?
— Нет, я Иваныч, — ответил Минька, — Давай садись.
Махонька присел на чурак, стал закуривать. Закрутил не торопясь цигарку, сунул кисет Миньке:
— Спробуй нашу самосадку.
Минька, искоса поглядывая на шалаш, где мать веяла муку, стал завертывать папиросу. Не успел он залепить ее, как мать расторопно вышла из шалаша.
— Ты что это? — накинулась она на Миньку. — В сам деле куришь-то…
Минька развернул папиросу, высыпал табак обратно в кисет и отдал Махоньке.
— По делам или беседовать? — спросил он гостя.
Из другого шалаша с грудным ребенком вышла Елисеиха, поздоровалась с Махонькой.
— Войско переправил через реку, — хвастливо заговорил Махонька, — тыщи-тыщами!
Супруги Бастрыковых ближе подошли к Махоньке.
— Какое это войско? — спросила Елисеиха. — Красные или белые?
Махонька затянулся табачным дымом, раскашлялся и с хитрецой ответил:
— Где же там ночью цвет-то приметить!
«Если бы каратели, — смекал Минька, — не миновать им села, а партизанам будто неоткуда взяться так близко».
— При погонах или так? — спросил он Махоньку.
— Сорокоушку бы на добром слове, — заюлил Махонька, — может бы, с просветленья и цвет припомнил, и обмундировку.
Минька лётом сбегал ко вдовухе за самогоном. Принес полную сорокоушку и поставил прямо на землю перед Махонькой:
— Ну, сказывай теперь.
— Обожди ты, не враз такие вести говорятся, — медлил Махонька.
Потом молча выцедил подряд три рюмки и сказал откровенно:
— От хозяина поклон вам… от Елисея.
— Жив, стало быть? — прямо вскричала Елисеиха.
— А Андрюху нашего не видел? — спросил Минька.
Махонька молча закусывал.
— Ну-ка, говори, что ль, — приставали к нему все, — где видел-то?
Мешкал Махонька: точно ему жалко было сразу рассказывать все.
— Со всех волостей Елисей собрал большевиков, — сказал он наконец, — все оборуженные… Туда на карателей двинули… в тайгу. И Андрюха ваш с ними, и все новобранцы ваши.
— Так это их ты перевозил? — спросил Минька.
Будто не слыша Миньку, продолжал Махонька:
— Крышка карателям теперь… Отесов оттуда, а Елисей отсюда. Непременно поуничтожат их там, в тайге…
— Наши-то как — пешаком, что ли? — спросила Елисеиха.
— Пошто пешаком? — отвечал Махонька. — Все на ве́ршне. Полная кавалерия… Оборужены как надо, только в своей обмундировке.
Опорожнив сорокоушку, Махонька собрался идти.
— Велено мне сказать это по секрету вам. Смотрите, чтобы шито-крыто было.
Минька пошел провожать Махоньку за огород. Казалось ему — не все еще рассказал Махонька. И верно, как вышли на зады, Махонька озабоченно проговорил:
— Мне вот секретное приказание дал Елисей.
Минька даже вперед забежал и прямо в рот Махоньке уставился.
— Самое секретное… — Махонька помолчал. — Тебе, как племяшу его, только и доверю, — сказал потом. — Как только, говорит, каратели будут подъезжать к реке, паром спусти. Пущай поплавают малость.
— Да, это экстренное приказание, — сказал Минька, — смотри не проворонь дела.
— С этого-то берегу далеко не усмотришь, — сказал Махонька, — доведется с завтрева дежурить на том берегу.
Прощаясь с Махонькой, Минька сунул ему руку.
— Ну, спасибо на добром слове, — сказал он.
— Ты смотри, никому ни гу-гу об этом, — строго сказал Махонька, — дело секретное.
— Известно, секретное дело, — согласился Минька.
Махонька торопливо пошагал к реке, к переезду, а Минька направился прямо к Долотову Александру.
После драки с буржуями Санька окончательно утвердился в Минькиной команде. Застал Минька его как раз дома.
— Ну дела-а, — протянул он, здороваясь с Санькой, — дядя Елисей объявился.
— Где объявился? Когда? — прямо подскочил Долотов.
Минька степенно, не спеша рассказал Саньке все, что узнал сам от Махоньки.
— Вот, — сказал он, — завтра-послезавтра каратели намечают обратно утекать из тайги… А как они будут подъезжать к Ардаш-реке, надо нам паром спихнуть на стрежень.
— Махонька не допустит, — сказал Долотов. — Не шутейное дело паром снять с каната.
— Вот ты непонятливый какой, — повысил голос Минька, — да ведь приказание-то Махоньке… Сам он, Махонька, только что был у меня. За советом приходил.
— А мы при чем тогда? — все не мог понять Долотов. — Раз Махоньке приказано, он и исполняй.