Спереди у него за ремень был заткнут револьвер. С левого бока свисал кортик.
Издали замахал он встречь ребятам фуражкой. А когда ребята вблизь подбежали, зычно поздоровался:
— Здоро́во, команда!
Ребята вразнобой крикнули в ответ:
— Здоро́во!
— Здравия желаем!
Все ребята подбежали к Алешке, а Минька, будто не видя его, кинулся к брательнику своему Андрюхе.
— Каратели, — выпалил он, еле переводя дух, — каратели всё пожгли у нас…
— Чего же ты их допустил? — посмеялся Андрюха. — Плохо дом стерег…
— А сам-то сбежал, — сказал Минька и потянул брата за ногу. — Слезай давай, хоть до села проедусь.
Андрюха слез и стал разминаться. Минька вырвал у него повод и в момент вскарабкался на коня.
— Смотри не уведи куда! — крикнул Андрюха.
Минька хлестнул концом повода коня, приосанился и карьером подъехал к Алешке.
— Здорово, главнокомандующий, — приложил он руку к картузу, — ну как, с отцом приехал?
— Здорово, — козырнул в ответ Алешка. — Понятно, с отцом, а то как же!
— А мы ждали-ждали тебя, — сказал Минька.
— Ну и дождалися! — крикнули ребята.
Глаз не спускали ребята с Алешкиного револьвера, любовались его кортиком.
Тут мимо ребят валом повалили встречь партизанам мужики и бабы.
Дед Арсень поднял свой картуз над головой и нес его как фонарь. Супруга Елисея Бастрыкова обогнала деда Арсеня и, расторопно расталкивая партизан, протискалась к мужу.
— Эх, Елисей, — начала она укорять мужа, — все не довольствуешься своим, все тебе мирские дела. — И как взвоет тут: — Все ведь пожгли из-за тебя. Ах ты окаяше!
Протискались к Елисею и другие бабы — тетка Васса, Карпеиха.
— Село из-за вас страдает! Земляков вы по миру пустили! — выкрикивали они.
Елисей Бастрыков встал на телеге.
— А ну вас, бабья команда, — отбивался он от супруги и других баб.
Дед Арсень забрался на Трофимову телегу и оттуда вперебой всем кричал Елисею:
— Ты, что ли, Елисей, за начальника тут? Давайте уж в село двигать… Чего остановились.
— Поехали в село! — поддержали старика все ардашевцы. — Раз другая власть, надо по-форменному признать там… Около присутствия…
— Да и кони небось голодны.
Теперь уже не разобрать было, где ардашевцы, где партизаны. Все перемешалось в таборе, среди телег.
На одной телеге длинноусый партизан орал:
— Эй, командиры, куда везти пулеметы?
В ответ ему никто не откликался.
— Куда, говорю, пулеметы?
— Да это никак Карпей наш, — уставился на крикуна Минька.
— Неужто не узнали? — засмеялся Алешка.
В самом деле не узнать было Карпей Ивановича.
Лохматые волосы подстриг он под ерша, сбрил бороду, и только длинные усы его торчали по-прежнему: один ус вверх, другой вниз.
— Здоро́во, Карпей Иванович! — крикнул Санька Долотов. — Ты что, забыл про нас?
Карпей Иванович спрыгнул с телеги, подошел к ребятам.
— Как это я забыл вас, — говорил он на ходу. — Оружья вот вам выхлопотал. Полная телега.
Ребята окружили Карпея.
— А покажи нам оружье-то.
— Револьверы или шашки, может?
— Пулеметы, — отвечал Карпей.
— Хватит ли на всех? — допытывались ребята.
— Каждому по пулемету, — кивнул Карпей на телегу.
— А чего остановились-то? — недоумевал Минька. — Без остановки бы к селу.
— В село незачем, — сказал Алешка, — здесь будем глушить карателей.
— Каких карателей? — удивился Минька.
— А тех, что у вас в Ардашах гостили, — ответил Алешка.
Тут зычный голос Елисея Бастрыкова угомонил разом всех.
— Товарищи! — крикнул он. — Нам митинговать неколи, но краткое слово помощника главнокомандующего, товарища Воропаева, послушаем давай.
К Елисею на телегу забрался Михаил Бударин. Был он теперь в военном мундире, большой револьвер свисал ниже пояса. На другом боку его была полевая сумка. Спереди на груди висел полевой бинокль.
— Прежде всего, товарищи крестьяне, — начал тихо Бударин, — наш боевой партизанский привет вам всем. Тут товарищ Бастрыков, ваш односельчанин, верно сказал: митинговать некогда. Нам, товарищи, все известно, как эти правительственные кровопийцы показали себя у вас в селе, в Ардашах.
Ардашевцы перебойно закричали:
— Шестнадцать человек постреляли!
— Огню предали село!
— Подлинно кровопийцы!
Елисей Бастрыков поднял руку:
— Ну, тихо, земляки.
Когда все угомонились, Михаил Бударин продолжал:
— Кровопийцы эти думали одним махом уничтожить нашу рабоче-крестьянскую армию. Но враг просчитался. Главнокомандующий наш, товарищ Отесов, дал карателям два боя. Один раз мы побили их под Мало-Песчанкой. Другой раз — под Митрофановкой…