— Пушка так не стреляет, не иначе как снаряд разорвался…
— Настоящая-то, может, и не стреляет так, а деревянная вот и ахнула, — говорил Минька.
— Деревянная разве, — будто согласился Карпей.
После взрыва на пригорке яснее стала доноситься пальба у переезда.
— Чего же это, долго мы тут сидеть-то будем? — опять заскулил Санька Долотов, — Вон как там орудуют, а мы тут сиди и сиди…
— Тихо ты, пистолет, — строго сказал Долотову Карпей. — Мы три года сидели в окопах на германском, а ты…
— То по-настоящему сидели, — огрызнулся Санька, — а то игрушки какие-то.
— Замолчь! — приказал Минька Долотову. — Сидишь — и сиди.
Санька прикусил язык.
Время уж давно перевалило за полночь. У верховья Ардаш-реки чуть посветлело.
Ураганный бой на переезде не ослабевал.
Тут в полсотне сажен от изгороди что-то задвигалось в темени, похоже было — люди.
— Смотри, бежит кто-то, — толкнул Карпея Алешка.
— Где? Где? — засуетился Минька.
— Ай не видишь? Вон, вон, — показывал поверх изгороди Алешка.
Ребята ухватились за ручки пулеметов.
— Обожди стрелять, — приказал Карпей, — может, это свои.
В момент главнокомандующий перелез через изгородь, уставился в сторону реки. Верно, из темени показались люди. Бежали они прямо к огороду.
— Стой! — крикнул Карпей. — Огонь открою!
— Тихо ты, — зашипел один из бегущих, — свои это.
Главнокомандующий уже по обмундированию понял: не беляки. А когда вблизь подбежали, узнал и кто такие.
— А, тяжелая артиллерия, — проговорил он.
Прибежали к ребятам Аитипка-пушкарь и его помощник.
— Каратели бегут сюда, — встревоженно выпалил Антипка, — надо задержать…
Карпей Иванович засуетился:
— Где они? Много ли?
— Много ли, мало ли — надо задержать, — твердо сказал Антип. — Кто тут на охране села?
— Моя команда, — гордо заявил Алешка из-за изгороди.
Пушкари и Карпей Иванович перелезли через изгородь к ребятам. Главнокомандующий Карпей Иванович будто опешил на момент.
— Начинается, — выпалил он совсем не по-военному.
Потом быстро оправился, построжал голосом и передал по цепи:
— Замри на местах. Жди команды к бою.
Ребята притаились у своих пулеметов.
— К Бударину мы послали Гаврюху, — вполголоса говорил Антипка, — а сами сюда… Нам бы хоть на время задержать, пока поспеет подкрепление от переезда.
— Задержим, — твердо сказал Алешка.
Командование отряда и пушкари навострили теперь глаза в сторону переезда. Вот-вот, казалось, появятся каратели.
— А что это там у вас, — шепотом спросил Карпей пушкаря, — как вроде снаряд упал?
Вздохнул Антипка, махнул рукой.
— Пушка-то моя разорвалась, — сказал он опечаленно, — лишку заложил я пороху.
Кто-то из ребят хихикнул. Еле удержался от хохота и главнокомандующий.
— Тихо, — прошипел Антипка, — вон они, идут.
В ста саженях впереди над землей ясно вырисовывались, как черные тени, люди. Шли они вразброд, пригибаясь, направлением к въезду в село.
Уже разговор их стал слышен.
— Направо и налево поджигай дома, — приказно говорил один, — от боя отвлечем врага и от погони за нами.
— Это-то верно, — говорил второй.
Карпей Иванович толкнул Миньку и на ухо шепнул:
— Слышь, Морозов будто.
— Да, его голос.
Карпей Иванович приложил к плечу винтовку и зычно скомандовал:
— По белому зверю! По разбойникам-поджигателям! Огонь!
Залпом выстрелили встречь карателям Карпей и оба пушкаря.
— Пулемет, огонь! — скомандовал Алешка ребятам.
Ребята завертели ручки трещоток, и двадцать пять пулеметов гулко застрекотали. Ураганный шум поднялся над шестаковским огородом. С азартом, вперебой друг дружке, крутили ребята пулеметы. От азарта даже привскакивали на местах.
— Не подымайся из ложбин! — приказывал Алешка. — Лежа стреляй.
Над головами ребят завизжали пули — каратели отвечали огнем на огонь.
— Разом кричи «ура»! — командовал Минька.
Команда дружно, изо всех сил гаркнула:
— Ура! Ура! Ура!
Видать было, как каратели рассыпались в цепь. Карпей Иванович и пушкари бесперестанно палили залпами.
— Айдате в наступленье! — кричал Санька Долотов. — Чего тут лежать?
Санька поднялся из ложбины, побежал к изгороди. За ним побежал и Кондратьев. Потом поднялся Петряков. Все крутили на бегу ручки своих пулеметов.
— Куда вы без команды? — закричал на них Алешка. — Ложись!
Точно в ответ Алешке Санька заорал благим матом. Пулемет выпал у него из рук, потом зашатался Санька и грохнулся на грядку.