— Стало быть, и сын его с повстанцами орудует? — спросил один из семилуженцев.
— Ну не поверите, — оглядел всех мужик-рассказчик, — сын-то Воропаева лет тринадцати малец. Вот не более этого парня, — показал он на Алешку.
Семилуженцы уставились на Алешку. Заерзал Алешка на месте, покраснел.
— Бежит, значит, капитан со своими молодцами к селу, — продолжал проезжий мужик. — А встречь ему…
Алешку прямо подмывало, еле удерживал он себя, чтоб не вмешаться, не рассказать, как было дело…
— Одним словом, и тут, подле села, попал капитан в ловушку, — говорил мужик. — Сын Воропаева палит со своим отрядом встречь капитану, а сам Воропаев подоспел к флангу. Начисто перебил, всех до одного уложили. Самого капитана отправили в царство небесное. Поутру нашли его у овина. Лежит рядом со своим верным дружинником Морозовым. А Морозов-то этот, ардашевский богатей, карателям, стало быть, продался, — закончил мужик свою речь.
— Неужто всех уложили? — удивился кто-то из семилуженцев.
— А это уж вам лучше знать, — руками развел проезжий мужик. — Много ли через ваши Семилужки обратно проехало карателей на Туминск?
Мужик тронул было коня, но потом опустил вожжи и тихо заговорил опять:
— На другой-то день в Ардаши переправился сам главнокомандующий Отесов. Наперво приказал собрать все оружье, что побросали каратели. Одних пулеметов шесть штук в целости-сохранности подобрали да сотни три винтовок… Словом, поживились оборужением повстанцы.
Заговорил мужик еще тише, шапку снял с головы и перекрестился.
— Двадцать человек легло и нашего брата в бою на Ардаш-реке, — опечаленно сказал он, — да раненых подобрали не менее того числа… Раненых повезли в Ешимскую больницу, а убитых похоронили неподалеку от переезда, на пригорке. На похоронах-то и сказал сам Отесов речь народу. «Великое дело, — говорит, — мы начали. Это, — говорит, — начало, а ягодки впереди».
Мужик заметно повысил голос и, точно сам оратор, с азартом проговорил:
— Раз, говорит, — стало быть, это Отесов говорит, — мы по идее Советской власти восстали, надо до конца, до полного уничтожения белой гвардии воевать. А Воропаев говорит: «Все рабочие в городе за нас. И советская Красная Армия Урал перевалила уже». Словом, на похоронах митинг такой получился… Так вот, земляки, — круто оборвал мужик речь и дернул вожжами.
— Сынок, а сынок! — окликнул Маврин Алешку.
Алешка, выбравшись из толпища, пошел к своему ходку.
— Ну и дела, — покачал головой он по-взрослому.
Трофим тронул рысака.
— Тут теперь вся губерния заговорит про бой на Ардаш-реке, — сказал он.
Безлюдно было по Иркутскому тракту и за Семилужками. Только на четвертой версте после села попался навстречу спекулянт один.
Спекулянтов в те времена развелось прямо как собак нерезаных. Были они боязливые, трусливые, но в жадности своей очень уж пронырливы.
Спекулянт принял Маврина по одеже за своего и первым долгом начал расспрашивать: восстанавливается ли по селам закон-порядок? Где, как и что почем?
— А все спокойно по селам, — отвечал Маврин, — тихо повсюду.
Обрадовался спекулянт.
— Стало быть, правду пишут, — сказал он и тут же вытянул из кармана газету.
— «Сибирская жизнь», — прочитал Алешка в верхнем углу.
Спекулянт ткнул пальцем в середину страницы:
— Вот главное-то.
— А ну, почитай, сынок, — сказал Маврин Алешке, — без очков-то я не вижу.
— Отесова-то турнули! — захохотал спекулянт.
Своими глазами Алешка прочитал в газете:
Банды Отесова, терроризировавшие в последние месяцы мирное население, разгромлены правительственными войсками. Ранен сам Отесов. Часть разбойников разбежались по тайге, и правительственные войска вылавливают их, как трусливых зайцев. Начальник экспедиционного отряда капитан Лужкин произведен в подполковники…
— Вот это ловко, — сказал Трофим серьезно.
Спекулянт точно опомнился. Засуетился он, принял вожжи.
— Так по селам спокойно? — еще раз спросил он. — К Ардашам-то проеду?
— Проедешь, проедешь, — делово отвечал Маврин.
— Ну, спасибо тебе, — сказал Трофиму спекулянт, — у меня в Ардашах закупщик, Иван Николаевич Морозов… Ждет небось… — Потом спекулянт вдруг заговорил тихо: — А ты, друже, не по тракту в город-то въезжай, а у Креста сверни, мимо спичечной фабрики вали, а то у казармы взяточники полковника Зелинского засели. Документы проверяют.