— Спасибо за удопреждение, — сказал Маврин, — хоть у нас документы справные.
— Какие ни на есть документы, все равно взыщут взятку, — сказал спекулянт.
Вволю нахохотались Трофим с Алешкой, как отъехали от спекулянта.
— А знаешь, — делово сказал потом Алешка, — нам на спичечную фабрику ведь и надо-то… Антропов-то ведь там. Подпольно ведет он агитацию средь рабочих.
Трофим пощупал голенище правого сапога. За подклейкой был спрятан пакет от Михаила Бударина подпольному комитету большевиков.
— Пакет-то мы передадим Антропову, а потом к маме на Якимовскую улицу… Вот радости-то будет маме, — сказал Алешка. — Она ведь про тятю совсем ничего не знает.
— Эх, разбросало семью-то вашу, — сказал Трофим, — отец там, мамаша тут, а Алёна Михайловна в тайге.
— Лена-то вернется из Мало-Песчанки в Ардаши. Она в штабе у тяти будет писарем теперь. Словом, вся наша семья соберется в Ардашах.
Заговорил Трофим о другом:
— Ежели, как папаша-то говорит, подымутся рабочие в Туминске, не устоять будет белогвардейскому правительству и до осени. Одолеет Красная Армия беляков.
— Это уж так, — сказал Алешка. — Красная Армия от Урала, а мы, партизаны, здесь.
Маврин вытянул кисет, стал закуривать. Огонь выбивал он кресалом из кремня. При этом по привычке приговаривал:
Потом затянулся табачным дымом, вздохнул и сказал:
— А правду говорит главнокомандующий: великое дело мы начали.
