Но тут разразилась война, и жизнь пришла в смятение. По дорогам во все стороны света двинулись машины, люди, обозы. Начались налеты и бомбежки. С няней Нюсей прятались в подвале дома. Уходили в какую-то темную нору. Няня Нюся почти каждую минуту крестилась и приговаривала:
— Упаси бог, упаси бог…
Павла она ни на шаг не отпускала и крепко держала за воротничок куртки, чтобы он не вырвался. Беженцы обезумели от страха, тащили узлы и вещи, с криком, плачем просились уехать на восток хоть на чем попало. Папа вечером появлялся на несколько минут. Он был занят эвакуацией завода. Ночи стояли душные, земля и дома не успевали охлаждаться от солнечного зноя. В кустах и траве верещали, мирно стрекотали кузнечики и цикады. Молчаливый и удрученный папа с чемоданом в руке привел Павла и няню Нюсю к станции. Она обняла обеими руками свой сундучок да так всю дорогу и держала. Няня Нюся хроменькая, одна нога у нее короче другой. Обычно это мало было заметно. Но когда она волновалась или торопилась, то так сильно припадала на левую ногу, что казалось, вот-вот упадет. Вещей с собой взяли совсем мало. Игрушки и медвежонок остались в квартире.
Голосистые сверчки по-прежнему выводили свои трели-свирели. В небе мигали звезды, будто посылали свои сигналы людям. На станции столпотворение и паника. Друзья уже ждали папу, взяли вещи и занесли вместе с Павлом в вагон. Няня Нюся всем им поклонилась. Папа расцеловал сына, сказал несколько слов на прощание и о чем-то попросил няню Нюсю. Потом с трудом вышел из вагона. Он стоял с друзьями у самого окна, смотрел на Павла и няню Нюсю. Его толкали, но он не замечал никого. Поезд нервно дернулся несколько раз. За окном поплыли слабые тени вокзальных строений. Папа снял кепку, зажал ее в кулаке и поднял руку…
В Юргамыльске няня Нюся устроилась сторожем на штакетную фабрику. Она получала половину рабочего пайка и немного на иждивенца. Зарплаты ее как раз хватало, чтобы выкупить паек на карточки. Остальные деньги — переводы от папы — тратили на одежду, дрова, другие нужды. Няня Нюся покупала еще шерсть, иногда пряжу. Павел с вечера засыпал рано, а няня Нюся осторожно и незаметно уходила ночью на дежурство, закрывая дверь на внутренний замок. Павел пересилил себя и уже не боялся оставаться один.
Письмо папы няня Нюся понесла в школу, но там никого не застала, директор и учителя были мобилизованы на прополку в колхоз. В райвоенкомате очередная суматоха с прибытием раненых и отправкой в армию, там ничем не могли помочь няне Нюсе. Она пошла на станцию и взяла с собой Павла.
В кабинете начальника вокзала за столом с телефоном сидел усталый молодой мужчина в зеленой гимнастерке. Няня Нюся поклонилась ему, он протянул левую руку и поздоровался. Она достала письмо. Он той же левой рукой взял, посмотрел на одну страницу, вторую, третью и спросил:
— Это мне зачем?
— Как зачем? — удивилась няня Нюся и тут же тихо попросила: — Нам бы два билетика до Бозулука.
— Бесполезно пришли, матушка, на это разрешение и бронь требуются.
— Какое еще разрешение тебе, родимый, нужно, коли ты сам большой человек, — говорит няня Нюся. — Вот тебе письмо, почитай-ка, оно от военного.
— Нынче военных миллионы, и все пишут. От каждого не прочитаешь, жизни не хватит на все письма. — Он говорил строго, но не грубо. Пустой правый рукав небрежно был заправлен в карман пиджака.