— А что? У меня вкус — во! Долго выбирал, зато теперь все ребята завидуют.
— Иди-иди, — отняв ведро, подтолкнула меня в спину Мария. — Кто завидует, тот и отбить может.
— Не отобьют! — заверил я. — Она кроме меня никого не замечает.
Уходя, я весело насвистывал. Но знали бы они, как скребли на душе у меня кошки. Проходя мимо окна, я услышал, как Мария, затягиваясь сигаретой, напрямик, сурово заявила:
— Кто столько пережил, сколько мы с тобой, не должен создавать семью. Боком выходит.
Мать стукнула ладонью по столу:
— Хочу, чтоб у меня, как у людей, было! И дом, и семья, и малыши чтоб бегали! Внучат хочу! — слышно было, как на стол плюхнулось тесто.
— Блажь, — нравоучительно протянула Мария. — У нас не может быть, как у всех. Олег видит твои муки. Жалеет, страдает. И стыдится. Да, стыдится!
— Врешь ты, Машка, — вдруг спокойно заявила мать. — И тебе хочется иметь при себе кровного, родного. Не забыла, как ты убивалась по Сережке.
Мария ненадолго умолкла, потом призналась:
— По Сережке и сейчас стону. Бывает, и реву. Все кажется, — живой он! Наяву — нет, а во сне плачу. Сорок пятый год пошел бы ему, а мне он является таким же крошкой. Уж сколько раз кляла себя, зарекалась, что притихну, свыкнусь с мыслью, что не видеть мне больше Сережки. А час пройдет, и опять…
Я медленно брел по тропинке, ведущей к нашей скале, и мучительно прикидывал: приводить Эльзу в дом или нет?
Взвешивая доводы за и против, я терялся, хорошо понимая: болезнь моей матери станет большим испытанием для девушки. Возможно, Эльза пожалеет ее, но ведь от этого никому не будет легче. Или еще хуже, — станет избегать ее, что свойственно большинству людей, когда на их пути встречается человек со странностями, и понять это можно. Или возненавидит ее. Я ни в чем не смогу упрекнуть Эльзу, но страдать буду…
Когда я уже окончательно решил, что не следует приводить Эльзу домой, взбунтовались мои чувства. Ведь я так хотел дать Эльзе понять, что она значит для меня. Не терпелось увидеть блеск в ее глазах в тот миг, когда она поймет это и ответит улыбкой, в которой будут и благодарность, и торжество, и ласка, и обещание неземного счастья…
…Приблизившись к дому, Эльза, охотно согласившаяся идти в гости, хотя я и не сказал, к кому, вдруг замедлила шаг и растерянно глянула на меня.
— Входи, чего ты? — подтолкнул я ее к входу, а у самого сердце чуть не выскочило, и, не желая выдавать себя, я рывком открыл дверь, бодро воскликнул: — Гостей здесь встречают?
В комнате никого не было.
— Куда ты меня привел? — прошептала Эльза.
— Пока тайна…
— Я прошу тебя…
— Не догадываешься или делаешь вид?
— Почему ты так волнуешься? Ничего не понимаю…
Я смущенно отвернулся, тихо признался:
— Я привел тебя познакомить с… мамой.
Эльза вздрогнула, быстро-быстро заморгала, но справилась с волнением, попробовала даже пошутить:
— О-о! Это большое сдвижение в наших дипломатических отношениях. Твоя идея или мамы?
Меня так и подмывало сказать, что моя, но совесть не позволила.
— Общая, — неловко щурясь, сказал я.
— А мое согласие надо? — спросила Эльза.
Об этом я не подумал и, помявшись, неуверенно ответил:
— Не съедят же тебя…
— Как это говорят? И на том спасибо! — Она посерьезнела и, отвернувшись к окну, произнесла: — У меня был страх. Как вошли, подумала плохо. Что у друга какого-нибудь ключи взял. Молчи, я знаю, так делают. Это очень плохо. Когда молодой человек делает так, значит, нет уважения, любви. Я тебе не давала повод так думать? — Она прильнула ко мне. — Ты такой, каким хочу тебя видеть. Я люблю тебя…
Я обнял ее, прошептал:
— И я тебя люблю. Поэтому и боюсь. Боюсь потерять тебя.
Мы молчали. Она мягко высвободилась из моих объятий.
— У меня тоже есть тебе кое-что сказать… Даже не одно, — она усмехнулась. — Целых два сюрприз. Тебе надо сесть, чтоб иметь опор, — ткнула она пальцем в кресло.
— И чем ты, интересно, хочешь меня огорошить?
Эльза, вдруг испугавшись, стала оттягивать объяснение:
— Огорошить? Огород — знаю. А что такое огорошить?
— Вроде как стукнуть по голове…
— Нет. Стукнуть не буду, — сказала она серьезно. — Сядешь, тогда скажу свой сюрприз. Так — нет. — И когда я, снисходительно улыбаясь, послушно уселся, она удовлетворенно протянула: — Та-ак, опора есть.
— Сюрприз! — потребовал я.
Эльза глубоко вздохнула и сообщила:
— Мне надо срочно ехать домой. В Мюнхен.
— Куда?! — не поверил я своим ушам.