Если до этого гнолы перли просто сплошной массой, то сейчас атака захлебнулось, все реже на нас выскакивали эти твари. Томми была ранен в ногу, причем сзади у него из ноги до сих пор торчала рукоять ножа, рядом же валялся небольшой, скорее подросток или детёныш, с размозженным, судя по всему, ботинком черепом. Видимо недобиток подполз и в суматохе сумел пырнуть бойца. Кураж, что вместе с Томми несли щиты, своего щита лишился, тот какой-то кучей покореженного железа валялся недалеко. Походу в нас успели кинуть еще пару заклинаний, которые на себя принял щит. Левая рука у него висела плетью и вся в крови. Все бойцы были вымазаны кровью, и непонятно это была их или чужая. Травник уже стоял с пистолетом, если не ошибаюсь глоком и ножом, его калаш валялся рядом с вмятиной и подпалиной. Постепенно стал проходить звон в ушах, и стали слышны звуки вокруг. Горел огонь, где-то в темноте, в углу залы кто-то скребся, в центре были слышны стоны и скулеж раненных гнолов, недалеко хрипел и скреб лапами землю, задыхаясь, один из них. Короткая очередь, на два патрона, обрывает его мучения из ВАЛа.
Сквозь шумы царящие в пещере мы услышали звук волочения, словно нечто металлического по земле, был легкий звон металла о камень или металла о металл, когда предмет на что-нибудь натыкался. Шмель направил луч фонаря на звук. К нам шел гнол, по сравнению с остальными соплеменника, он был просто огромен. Черная, бурая, жесткая шерсть, одет он был пусть и в плохого качества, но металлический доспех, весь в ржавчине и зазубринах. Снизу была кожаная юбка, усиленная железными и еще какими-то вставками. На лапах были похоже бронзовые наручи. Он медленно шел в нашу сторону, волоча за собой огромный двуручник.
— Кураж, завали его!!!! — Кураж тут ж вскинул автомат и дал длинную очередь. Гнол попытался прикрыть лапой морду, не смотря на то, что наручи были бронзовые, часть пуль срикошетило, но часть пробило лапу, оставляя неприятные раны, завязли частично в броне гнола, но часть попала в морду, от чего тот взвыл и злобно протявкал ускоряя шаг, собираясь замахнуться своим чудовищным двуручником. Удивительно, но было ощущение, что его плоть намного плотнее чем у обычных его сородичей. Я не понимал как такое возможно, но так было. Часть пуль просто вязло в его плоти, когда должны были пробивать на вылет.
Находясь немного в стороне, по нему открыла огонь Маша, целясь точно в морду. Злые и беспощадные кусочки свинца попали почти все в цель. Из-за чего гнол споткнулся и тяжело рухнул на землю в судорогах. Не смотря на то, что ему разворотили всю морду гнол попытался подняться. Точку поставил Тонни, выстрелив тому в темечке из монструозного револьвера. Где он его прятал я так и не понял.
— Так собираемся, перевязываемся, перезаряжаемся и заканчиваем здесь. — Все оттянулись к проходу. Тонни перевязали ногу. Куражу руку. И так по мелочи всем. Как оказалось у меня тоже было несколько царапин от стрел. Несколько даже попали мне в тело, но спас бронежилет. А так по касательной чиркнуло ногу и руку. Маша помогла их быстро перевязать прям поверх одежды.
— Береза, Тонни, остаетесь с раненным. — К тому времени Шляпник тоже отключился. Его серьезно потрепали. По хорошему надо эвакуировать, но нужно закончить работу здесь. Нам нельзя разделяться. А идти неполной группой, да еще с ранеными, можно нарваться на недобитков. Поэтому решили скорее закончить здесь. Все таки уроды наверху, ведь могли спустить сюда еще людей. Но в итоге мы оказались одни. Никто не хотел рисковать и брать на себя ответственность.
Мы двинули осматривать залу, кругом были тела гнолов, многие уже задохнулись угарным газом. Было много детенышей и женских особей. Под ногами хлюпала грязь, пропитанная кровью. С краю нашли одного гнола, что скрёб стенку. Потап прекратил и его мучения. В центре находилось кресло на небольшом возвышении, видимо того вожака. Рядом с креслом пришел в себя небольшой гнол в каких-то тряпках и с палкой, похожей на посох. По нему тут же открыли огонь Травник и Шмель. Гнол вскинул лапу, перед ним замерцала полупрозрачная сфера, которая меняла траекторию полета пули и все выстрелы ушли в стену, пол и потолок, за спиной гнола. Тем временем он вскинул посох к верху, и прохрипел заклинание. Посох вспыхнул неизвестными, сложными печатями черного и зеленого цвета. Они налились, стали ярче и тогда гнол направил посох к полу, куда погрузились печати и исчезли. Спустя мгновение щит с гнола спал и его срезал очередью Травник. Шаман схватился за раны на туловище одной лапой и рухнул на колени, опираясь на посох. В зале послышался кархающе-булькующий смех гиены, гнол медленно осел на землю и затих. Мы насторожено оглядывались, но ничего не происходило. Прошла минута, мы уже решили что пронесло, как тела гнолов, что лежали недалеко от того места куда погрузились печати, стали дергано шевелиться. Тут у одного рука резко дернулась, а другого нога, третий резко открыл глаза, затянутые мутной пленкой, открыв и закрыв пасть. Все это сопровождалось с непонятными щелчками. Словно вправленные суставы. Недавно умерщвленные гнолы, стали достаточно бодро подниматься. Потап дал очередь, в корпус, ближайшему, но тот даже не обратил внимание, продолжил дергано подниматься на конечности. Из пастей текла вязкая слюна на пополам с кровью. А взгляды поднимающихся гнолов вперились в нас. И это было жутко. Ибо на глазах была мутная белая пленка, под которой скорее угадывалось, что когда-то там был глаз глаз и зрачок. И столько ненависти и вечного голода было в этих взглядах, что мы все инстинктивно сделали несколько шагов назад.