— Посыл понятен — примирительно сказал Георгий — Хорошо, я добавлю к оговоренной цене еще две тысячи.
— Пять — поправил его продавец — Сказано ведь — в хороших магазинах. То есть тех, где все дорого.
— Хотелось бы взглянуть на товар — кивнув, продолжил покупатель — Без обид, но предмет нашей сделки достаточно уникален и недешев для того, чтобы… Ну, вы поняли.
— Да пожалуйста — не стал чиниться продавец — Как говорил один литературный персонаж — свой глазок смотрок. Вот, извольте.
Он открыл сумку, которая висела у него на плече и начал извлекать из нее небольшого размера банки, причем каждая из них имела причудливую форму и плотно пригнанную крышку, закрытую на защелки. Всего в лучах фонарика сверкнуло три сосуда, один из которых перекочевал в руки покупателя, а два остались у продавца.
— Интересно, что там? — горячее дыхание Женьки щекотнуло ухо Николая — А?
Но тот только мотнул головой, не особо заботясь о том, что затылком может попасть девушке по губам. Не то, чтобы ему не было интересно, просто теперь он боялся пропустить хоть одно слово из разговора. И еще — момент, когда ему придется вмешаться в происходящее.
— Однако — удовлетворенно причмокнул губами покупатель, направив свет своего фонаря на белую полупрозрачную массу, находящуюся в банке. Причем та под лучами электрического света просто-таки искрилась — А точно ребенок некрещеный? Вы ручаетесь?
— Ну разумеется — возмутился продавец — Я нацелен на длительное сотрудничество. Плюс мне дорога деловая репутация.
— Вот же твари — пробормотала Мезенцева, понявшая, что к чему, а после сжала зубы так, что те аж заскрипели.
И в этот раз Нифонтов полностью был с ней согласен. Только разве что слово у него в голове промелькнуло куда более резкое, чем то, которое употребила Женька.
А еще он подумал, что не соврал источник Пал Палыча, товар и впрямь редкий. Причем с давней и грязной историей. Ранее он слышал лишь о двух торговцах подобными штуками, и оба они до Отдела не доехали. Один скончался прямо на месте сделки, его выпотрошил покупатель, на деле оказавшийся ведьмаком, племянница которого незадолго до этого пропала при невыясненных обстоятельствах, а после была найдена в недальнем от своего дома лесу, в полуразобранном состоянии. Ведьмак сообразил, что к чему, ткнулся туда, ткнулся сюда, с трудом, но нашел ниточки, вышел на торговца, а после долго и с чувством его убивал. Мало того — после поехал сдаваться в Отдел. Он, ведьмаки, вообще странные ребята, их поступки предсказать почти невозможно. Да и разницу между добром и злом они понимают очень по-своему, не так, как все остальные.
В этом случае, правда, мнения совпали, потому отпустил Ровнин этого народного мстителя из здания с миром, перед тем крепко пожурив за то, что он толком убиенного не расспросил что и как.
Второго через несколько месяцев взяли на месте сделки с поличным, и все бы ничего, но того в машине потянуло на откровения, начал он Герману, тогда еще живому, рассказывать о тонкостях своего мастерства. Мол, как он детишек крадет, как после с ними играется, перед тем, значит, как…
Дальше Герман слушать не стал и свернул гаду шею. Нетерпим он был в подобных моментах до крайности, даже в убыток делу. Ох, и орал на него тогда Ровнин за эту вспышку эмоций! И за то, что источник информации теперь в хладном виде на полу микроавтобуса лежит, и за то, что переиграл душегуб оперативника. Злодей прекрасно понял, что живым ему из Отдела по любому не выйти, потому стремился умереть быстро и, по возможности, безболезненно. Что хотел — то получил.
Так вот, в обоих случаях фигурировали вот такие же необычной формы банки с плотно подогнанными крышками. То есть это было производство. Самое что ни на есть настоящее. А те, кто умер, никакими не изготовителями являлись, а — продавцами. Ну, или подручными, как вариант.
Само собой, отдельские после того поганца, что столь паскудными бизнесом занялся, искали тщательно, со всем усердием и прилежанием. Трясли всех, кого можно, тем более что кое-кто из жителей Ночи подобное ремесло тоже на нюх не переносил. Убивать — убей, говорили те же вурдалаки, но так-то зачем? Тем более детей безгрешных эдакой смерти предавать. Не по Покону!
Но все впустую. Нет, место, где злодейства совершались, оперативники при помощи все того же ведьмака обнаружили, но толку в этом никакого не было. Забросил неведомый злодей свою лабораторию за месяц или даже два до того, как на нее отдельские вышли. Прибрал все за собой, как в насмешку оставил на столе три леденца «Чупа-Чупс», и сгинул в никуда, словно его не было никогда.