Снаружи палатки послышался шум, и Майклсону всё-таки пришлось открыть глаза и встать. Но ломота в костях вновь дала о себе знать. И Никлаусу ничего не оставалось сделать, как размяться, уподобившись человеку. Только после того, как оборотень немного пришёл в себя, он вышел на улицу, щуря глаза от прохлады и солнца.
Рядом с палаткой, как и обычно, стояла Хорайзен, заложив руки за спину. А около костра толпились люди, греясь после холодной ночи. Но всё-таки в воздухе витало странное напряжение и тревога, которую оборотень ощущал своей звериной сутью. Окинув взглядом аватара и не найдя на её лице и тени напряжения, вожак стаи направился к костру, чтобы понять, чем вызвана тревога. И то, что он услышал, было крайне странным и подозрительным.
Прищурившись, вожак стал приближаться, вслушиваясь в тревожные шепотки выживших смертных.
— Я видел ту тварь около палаток! На опушке леса. – Испуганно шептал один из группки, нервно теребя в руках походную чашку с горячим чаем. Он даже нервно вздрогнул, из-за чего горячая жидкость попала на холодную кожу. Человек недовольно фыркнул.
— Не говори чепухи. Тебе привиделось. Вон, трясёшься от галлюцинаций. – Шикнул на него оборотень и перевёл взгляд на Клауса. – Доброе утро.
— Что тебе привиделось ночью, – нахмурился вожак стаи и скрестил руки на груди, – говори. Какая тварь?
Никлаус старался сохранять спокойствие, однако на лице всё-таки проступили вены, намекая на то, что оборотень начинает злиться.
— Говори быстрее. – Немного надавил вожак, склоняя голову чуть вперёд и холодно улыбаясь. Выживший вздрогнул и подчинился требованию, преодолев ступор.
— Ну... То.... Который... – человек тихо склонился к Никлаусу и, опасливо посмотрев в сторону Хорайзен, тихонько прошептал, практически одними губами, – аватар. Дикий.
Все те, кто стояли у костра, замерли. Они уже неоднократно встречались с этими тварями и прекрасно знали, что эти твари сильны и опасны. Клаус напрягся и, повернув голову к Хорайзен, впился в её лицо немигающим взглядом.
— Хорайзен, подойди. – Скомандовал он, наблюдая, как демонесса стала подходить, следя за эмоциями на его лице. Когда исполнительница подошла, Никлаус задал вопрос, который расставил бы точки в этом разговоре и дал возможность для дальнейших расспросов. – Поблизости с лагерем был дикий аватар?
— Да, господин. – Кивнула Хорайзен и, повернувшись в половину корпуса, указала на заросли. – Вот там.
Несколько людей испуганно пискнули, вожак оборотней рыкнул. Его лицо выражало гнев: побледневшие кожные покровы показывали, что оборотень готов сорваться на крик. Но он постарался сохранять самообладание в голосе:
— Ты его убила? – оборотень немного выпрямился, и на его лице мелькнула кровожадная улыбка, сопровождаемая немигающим взглядом. Он был похож на зверя, готового сорваться в атаку.
— Нет, господин, я приняла решение его не трогать. – Пояснила собеседница. – Он погиб сам, от иссушения.
Майклсон дёрнул плечами и подозрительно прищурился, немного наклоняя голову к аватару:
— Прости, что? Ты. Приняла. Решение? – отчеканил он, впиваясь взглядом в спокойное лицо собеседницы Люди, заметив это, начали поспешно отходить от костра, не взяв даже завтрак. От их предводителя веяло яростью и опасностью, которые могли обрушиться на головы невинных.
— Да, господин. Я приняла решение. – Повторила Хорайзен и, Никлаус мог поклясться, он увидел на лице демонессы тень улыбки.
— Кто ещё был в лагере? – оборотень чеканил слова, однако желваки на лице говорили о том, что он сдерживает ярость и гнев. Девчонка начала чувствовать эмоции, и это значит, что они, живые и выжившие, в скором времени останутся беззащитными перед силой разрушения.
— Артанд. Его сознание затухает, и он превращается в дикого аватара. – Подумав, ответила Хорайзен и заложила руки за спину, как и обычно. – Он приходил прощаться.
— Надеюсь, что превратится он подальше от нас. – Процедил сквозь зубы Майклсон и, развернувшись, дал знак оборотням, чтобы те начали активно собираться. Подчинённые начали поторапливать людей, понимая, что если случилась такая спешка, – дело сложное.