- Ах ты ж дрянь, Аксинья! - злая старуха повалила девушку на землю, - Совсем стыд потеряла! У барыни еду уже воруешь!
- Нет, Акулина, всё не так! - всхлипнула крепостная, сев на колени, - Не губи! Это мне Семён отдал.
- А с чего это он решил тебе эти плюшки отдать? - усмехнулась старшая, - Он же до чёртиков жадный пёс!
- Акулиночка, - Аксинья, встав на ноги, приблизилась к уху женщины, - Я его только что в хлеву застукала... Кажется, он опять пьяный.
Тихо выругавшись, Акулина грубо схватила девицу под руку и вместе с ней ушла в хлев. Грязный, и дурно пахнущий, дед Семён кормил овец. Его покачивающиеся ноги наводили на нехорошие подозрения.
- Ах ты ж упырь бессовестный! - этот грозный возглас старухи был, как гром для крепостного.
- Акулина, любовь всей моей жизни! - мужчина встал по стойке смирно, - Что с твоим прекрасным лицом?
- Опять за старое взялся?
- Нет, голубушка! Сегодня ни капли! Христом Богом клянусь! - Семён поцеловал свой крестик.
- Врёт поди! - тихо прошептала Аксинья, держась за дверь хлева.
- Цыц, дурная! - шикнул мужик, - Эх ты, девица бессовестная...
Акулина жестом руки велела крепостным замолчать. Затем, скептически хмыкнув, женщина подошла к Семёну. Наклонившись к шее, она попыталась учуять нарушение трезвости, однако ничего не обнаружила. И всё же подозрения никуда не делись.
- Аксинья, приведи сюда Овчарку! - спокойно приказала Акулина.
- Голубушка, зачем Овчарку... - в этот момент Семён занервничал.
- Аксинья, - повысила тон старуха, - Я сказала: приведи сюда Овчарку.
Этот грозный возглас был для девицы слов пинок под зад. Аксинья тут же убежала на поиски. Самым очевидным местом была псарня. Прибежав туда, Аксинья увидела для себя презрительную, но и вместе с тем уже такую привычную картину. Среди молодых псов, боровшихся за оставшиеся куски мяса на костях, затесалась чудная крепостная девица, которая была ненамного моложе Аксиньи. Повязка на глазах, скрывавшая слепоту, растрёпанная русая коса, грязный сарафан из-за стояния на четвереньках, - всё это вызывало жалость не только у состоятельных господ, но и у остальных крепостных. И каждый раз, когда эта девица гавкала на собак из-за куска мяса, Аксинья не могла сдержать отвращение.
- Овчарка! - наконец, поборов брезгливость, окликнула девушка.
- Уау! - резко гавкнув, Овчарка приподнялась на колени, а затем принюхавшись повернулась к девице и с удивлением добавила, - Это ты, Аксинья?
- А кто ещё? - с раздражением бросила крепостная, - Живо за мной! Акулина тебя требует!
До девушки Овчарка проползла на четвереньках. Потом Аксинья, с усталым вздохом закатив глаза, заставила её подняться на ноги. Обратный путь до хлева был очень неловким для девушки, ибо грязная сутулая девочка, свесившая руки аки щенок, всё это время её обнюхивала.
- Что это с тобой сегодня? - не выдержала, наконец, Аксинья.
- В последние два дня от тебя пахнет каким-то странным мужиком. - ответила Овчарка, продолжая шмыгать носом.
- Ах ты ж... - возмутилась девица, схватив крепостную за лямки сарафана, - Если ты, убогая, ещё раз это скажешь, я барыне пожалуюсь, и тебе язык за такие слова отрежут.
Конфликт был потушен очень быстро. Из хлева донеслось гневное: “Овчарка, где тебя носит?” Крепостные девицы ускорили шаг. Когда они прибыли на место, Акулина одарила гневным взглядом Овчарку, хоть старуха и понимала, что от этого никакого толку и не будет. И всё же, когда слепая девочка зашмыгала носом, она смогла учуять настроение женщины. Овчарка, из-за нервного напряжения, снова хотела встать на четвереньки, но злая Акулина тут же поспешила схватить крепостную за шкирку.
- Только попробуй, убогая! - затем старуха резко швырнула слепую к Семёну, - Живо проверь его!
Тихо проскулив, Овчарка встала на ноги и вплотную подошла к крепостному. Сначала слепая девочка начала обнюхивать его руки, а после начала подниматься вверх к рту. В этот момент Семёну стало настолько неловко, что он хотел крепостную отшвырнуть ногой словно щенка, но грозный взгляд Акулины не дал ему сделать этого.
- Огурцы, помидоры, хлеб... - начала Овчарка.
- Я же говорил... - Семён уже хотел было с облегчением выдохнуть.
- А ещё коньяк. - учуяла едва заметный шлейф слепая, - Французский. Сегодня утром пил.
- Ах ты ж, паразит! - закричала Акулина, - Опять из погреба стащил.
- Акулиночка, эта убогая сама не ведает, что мелет! - пытался оправдаться мужик.