Выбрать главу

– Сидеть! Сидеть!– молвила Энни.

Все собаки послушно сели. Очевидно, они были у Энн не впервые… все… все, кроме Челс. Она наоборот, легла. Вера выдохнула. Чувство стыда всё накалялось, и этот выдох не сработал. Уже послышались смешки и шёпот. Какие-то девочки шептались, глядя на Челси. И вот тогда Вероника не выдержала и промолвила:

– ЗНАЕТЕ ЧТО??!!!

– Что?!– спросила одна из девочек.

– Ой, извини… нет.

– Ты издеваешься?

– Хотелось бы верить.

– То есть, ты издеваешься надо мной…

– Ну почему же только над тобой, а?! Что за дискриминация тех, кто тоже смеялся над моей Челси?!

– Ты из-за этого?

– Да.

– Не хочешь ты правду слышать… хочешь лишь враньё.

– Правду.

– Твоя собака- нетренированная. Она лишь обуза. Отдай мне её…

– Ничего страшного. А ты не получишь ничего. И ты, будучи такой злой, никогда не сдашь экзамен!!!!

– Ты знаешь про экзамен?

– Да.

– Ладно… может быть, я заслуживаю большего уважения…

– К тебе?

– Да.

– Не-а. Ты не получишь этого уважения. А всё потому, что ты бесчувственная, бестактная и шепчешься во время урока, да и ещё вдобавок про чужую собаку!!! Это как минимум, некорректно!!!

– И ты мне об этом говоришь?

– Я.

– Неужели?

– Да.

–Слушай, я не хочу с тобой разговаривать.

– Я тоже не особенно хочу этого. Но ты оскорбила мою собаку, и мне нужно тебе отомстить за это. Словами.

– Какова месть?!

– Твоя собака ужасна.

– Чего?!

– У неё самые некрасивые уши…

– Не продолжай.

– А ты видела её хвост?

– И?!

– Ты видишь, как он закручен ужасно… м-да… наверное, трудно иметь такую собаку… мне-то повезло- у меня она замечательна.

– Что?

– Что слышала, дорогая моя.

– СЕРЬЁЗНО? ТЫ ВОТ ТАК ВОТ СО МНОЙ?

– По- другому нельзя.

– Прости.

– Не у меня.

– Прости, Челси.

– Замечательно. Продолжим занятия.

– Да, продолжим.

Девушки встали на свои места. Челси не могла выполнить команду, хотя Энни повторяла её много раз и показывала её даже на своём добермане Оливере, но Челс вместо того, чтобы сесть- ложилась… Вера неожиданно, даже для самой себя, вдруг стала сомневаться в том, что Челс- способная. Но она верила в неё. Она знала- даже если вся вера в эту овчарку исчезнет, то небольшая надежда останется нетронутой за счёт любви Вероники к Челс. Да, именно любви. Вера любила Челси… она решила верить в неё до последнего… но смотреть, как Челси совершенно ничего не понимает и не выполняет ни одной команды, было невыносимо трудно. Вероника всё перепробовала, но не получалось ничего. Челси ничего не делала, не хотела… или не понимала… вот от последнего становилось ещё хуже… намного хуже. Уже оставалось пять минут до конца урока. И Вероника, и Энни, были уставшие и выдохшиеся. Челс будто бы совершенно стала глупа и ничего не слышала. Она вдруг начала носиться по залу, и уставшая Вера побежала её ловить. Собака бегала по кругу и улыбалась, а Вероника пыталась её поймать. Но все эти попытки были тщетны… Челс думала, что играет с Веркой, а сил на то, чтобы сказать ей что-то, у Вероники уже совершенно не было… и тут подошла Энн. Именно она взяла Челси за ошейник и остановила её. Верка уже шаталась… голова её закружилась… и заболела. Ноги подкосились, и девушка свалилась прямо на пол. Она не потеряла сознание, нет. Напротив, Вероника всё видела и слышала. Но встать не могла. Энни, вздохнув, помогла ей сесть на стул. Вера не могла промолвить «спасибо», поэтому она лишь кивнула.

– Так, на сегодня занятия окончены. Все свободны, да!– молвила Энни и открыла дверь, как бы выпроваживая учениц.

Вера закрыла глаза и вдруг, совершенно случайно, заплакала. Она сидела и плакала. Боль была во всём теле… и не только в теле, но и в душе тоже… Верка не могла сдержать таких эмоций. Больно было действительно везде… просто от самого представления того, как над Челс смеются девочки… и не только. В голове были мысли. Но все они были лишь о том, что Вера не понимала до конца, способная ли Челси. В итоге девушка открыла глаза.

Зал был пуст. Совершенно пуст. Лишь только Энни и бегающая во все стороны Челс были в зале, да и Вероника тоже, если брать её в счёт.

– Вера?!

– Энн…– молвила Вероника, когда к ней вернулся дар речи.– Что произошло? Почему? Почему мы одни в зале?!