Ник выскочил из машины. Реальный «Голубь» не представлял уже никакой угрозы, по крайней мере, так считал сам Ник. Тем не менее, подсчитав момент, когда сгорбившийся гопник чуть замедлиться, со злобным лицом занёс ногу, будто прицелился ударить по футбольному мячику. Пнул с такой силой в голову, что «голубя» опрокинуло навзничь в бессознательном состоянии. Никто и внимания не обратил, что верх одержала «жертва». Никита оббежал перед машины, схватил бутылку с капота и швырнул в голову гопоря, наминающего бока Ричбича. Через секунду пожалел. Сам себе Ник не дал конкретного отчёта зачем он потерял элемент неожиданности, да и времени разбираться нет. Брошенная в голову бутылка, в голову не попала, прилетела между лопаток разбрызгивая пиво вокруг.
— Ты чё, гондон! — развернулся гопарь, оставив дружка разбираться с Антохой.
«Голубь» увидел в руках биту и хищно улыбаясь задёргался из стороны в сторону, пытаясь запутать куда рванёт: в лево или в право. Рванул прямо. Ник не был к этому готов, но махнул наотмашь битой с такой силой, что ожидал лопнуть голову гопарю. На мгновение даже этого испугался. А в следующее мгновение Никиту развернуло по инерции. Реальный «голубь» ничуть не походил на виртуального, и болванчиком для битья и прокачки не был. Он ловко поднырнул под удар и занёс кулак, чтобы врезать Нику. Так оно и вышло. Никита крутанулся на триста шестьдесят градусов ии-и… И звёзды вылетели из потемневших глаз. Мир в секунду потух, а всё нутро скопилось на правом глазе, на правой брови и правой скуле. Кулак у гопоря огромен или лицо у Никиты маленькое. Боль оказалась чертовски сильной. Ник не почувствовал, как упал на землю. Но почувствовал, как на него навалилась тяжёлая туша «Голубя». Правый глаз быстро распух, и поэтому Ник открыл только левый. Увидел кулак, который вот-вот впечатает ему нос внутрь. Машинально дёрнул головой, кулак прилетел в землю.
— Съебал с него нахуй! — раздался откуда-то сверху голос Антохи.
Ник увидел, как на секунду гопарь повернул рожу в сторону, и тут же о его голову лопнула пивная бутылка. Крошки стекла попали Нику на зажмуренное лицо, капельки пива на губы. Тяжесть «голубиного» тела свалилось куда-то на землю.
Вечернюю тишину, если не считать бьющиеся бутылки и маты дерущихся, нарушил оглушительный треск полицейской сирены.
— ВАЛИМ! ВАЛИМ! — заверещал один из гопарей.
Вдвоём, спотыкаясь «голуби» растворились в темноте улицы. Ник бросил короткий взгляд на место, где лежал третий, но пусто. Видимо уполз.
— Руки на капот, руки на капот! — орал грубый голос.
Фары патрульной машины светили в пару раз сильнее «копейки», Ник и Ричбич ослеплённые светом выставили локти перед собой, чтобы разглядеть полицейских.
— Хули ты не понял?! РУКИ НА КАПОТ!
Ричбич не рассчитывал, что патрульный уже так близко. Локоть дёрнули и лицо шмякнулось на многострадальный капот. Рядом шмякнулся Ник.
— В участок обоих!
Ричбич и Ник ехали в патрульной машине молча. Первым усадили Ника. Оттуда он уже слышал мольбы Ричбича разрешения закрыть машину. За что его полицейские ещё промариновали вопросами, но всё же машину закрыть разрешили.
В местное отделение доехали быстро.
— Новенькие? Таких не помню. — пошутил дежурный.
Ника и Ричбича оставили в тесном коридоре до выяснения обстоятельств. Предварительно забрали ключи, деньги, и средства связи, всё заверили описью.
Через десять минут в отделение двое полицейских внесли дёргающегося пацана с кровавым лицом. Ник узнал в нём своего противника, которого осадил битой.
— Оформляй пятнадцать суток! — бросил патрульный дежурному.
— БРАТВА! — орал «голубь». — Колян Синявский отдохнуть пришёл!
Чуть дальше по коридору заорала куча людей, свистом и стуком о решётку приветствуя знакомого. Скрюченного его вели двое полицейских.
— Пизда тебе! — злобно прошептал Нику гопарь, когда его провели мимо.
Через пол минуты полицейский скомандовал отойти всем к стене. И тут же раздались весёлый гомон, дом встретил блудного сына. Ещё через минуту в коридоре напротив Никиты и Антона отрылась дверь.
— Никита Андреевич, Антон Михайлович, — с ухмылкой произнёс полицейский, — до утра тут, завтра катитесь отсюда. В «обезьянник» или на лавке отсидитесь?
Выбор очевиден. Воспользовались роскошным предложением провести ночь на лавке в приёмной. Ник и Ричбич уселись, облокотившись о стену.
— Чё он там сказал? Документы и личное имущество у дежурного? — зевая спросил Антоха.
— Да, утром забирать, и чтобы нас тут больше не видели. — подтвердил Ник.
— Брат, не знаю как тебе, а мне на пары завтра. Обсуждать-то нам нечего, мы никого не трогали, ничего не нарушали, поэтому я спать.
Ричбич поежился немного, поудобнее устроившись в углу, положил голову на плечо и закрыл глаза. Ник огляделся вокруг: пустая приёмная, торчащая фуражка дежурного за окошком, слева длинный коридор с чередой дверей и большой камерой в конце, которую отсюда не видно. Никита вжался сам в себя и закрыл глаза. Изредка ото сна пробуждали звонки телефона дежурного, пару раз открывалась дверь.
— Э…э. Подъём. — Никиту и Антоху постукивал дубинкой полицейский. — К дежурному и живо отсюда.
Ричбич отлип от стены с помятым и не выспавшимся лицом, щека и ухо горели красным от контакта с твёрдой поверхностью. Документы и личные вещи выдали без проволочек и через пять минут оба шли по заливающейся от пения птиц и утренней зори, промки.
— Ну, у тебя и райончик, Никитос. Честно говоря, если бы знал, может и не поехал бы вообще! Ты как сам, нормально?
— Да, нормально, вроде. Только голова немного болит и глаз опух, тот гондон вложился знатно.
— Да уж, видно. Дома будешь когда, в зеркало не смотри, охеершь… Были бы по одному бляди, всех раскидал! А так эта крыса сзади схватила и по классике… ещё перцуху куда-то засунул. Ты когда того здорового на себя отвлёк, я своему локтем в печень, а дальше всё по технике. Джиу-джитсу, брат. Надо было руку сломать крысе той, но ты там чё-то не справлялся, пришлось тебе помогать. Давай кулачок и пятюню, брат. Пау, пау… и ещё вот так, красавчик!..
Ник и Ричбич отбили и кулачок и пятюню, и какие-то незамысловатые движения, которые всё равно с первого раза не получилось сделать у Никиты. Обсуждали эмоции и воспоминания всего вчерашнего дня. Миновали ещё пока закрытый рынок, пробирались дворами к пятиэтажке Никиты. Пока наконец не зашли во двор. Оба замерли, Ричбич схватился за голову руками.
— Мать твою… ёбаные черти…
Во дворе, без колёс, на пеньках и кирпичиках, стояла оранжевая «копейка». Сбоку во всю длину машины, большими буквами написано: «Пидор».
— Эмм… Антох… ну, краску закрасим. Колёса купим…
— Да хер с ней этой надписью и этими колёсами, Ник! Колпаки, хромированные колпаки! Ты знаешь, сколько оригинальные хромированные колпаки стоят на «копейку»!?
— Эээ… ну, ну надо в полицию сообщать, о краже! — пытался найти выход Никита.
— Нет! Нет, Ник! Мы только что в полиции были! Сами вернём, то, что украли эти черти. Ум-м. Мне надо подумать… Ладно, увидимся в «Сэвантин Сити». Щас на пары, эвакуатор заберёт мою малышку, вечером в онлайне расскажу план. Давай, не грузи меня щас, Никитос. До скорого.
Парни пожали друг другу руки. Антон крутился вокруг машины, Никита пошёл к подъезду, а вскоре закрыл за собой дверь в квартиру. Случайно бросил взгляд в зеркало и увидел заплывший глаз.
«Да уж, ну, ты и отхватил Никитос…» — подумал сам про себя. В глубине души чувствовал себя победителем, проматывая события драки в голове снова и снова. Быстро принял ванну, стараясь лишний раз не задеть раздувшийся синяк, пока вытирал голову, посмотрел с окна во двор. Антоха размахивал руками, подсказывая, как «правее-левее» грузить его разутую «копеечку». Дальше Антоха сел к эвакуаторщику в машину и вместе они поехали по дороге на выезд из промки.
На столе прожужжал мобильник.
«Блин. Пропущенный…» — выругался на себя Ник. Видимо бабулька звонила пока Никита приводил себя в порядок, а чудо финской инженерной мысли без устали напоминало о не поднятой «трубке».