Вид его ужасен настолько, на сколько это вообще можно представить. Лицо сплошной кровоподтёк, волосы на голове слиплись от крови, веки едва держаться открытыми, изо рта тянется застывший сгусток крови.
— Я… думал… это спецназ. Трах… блядь, бах. Никитос, это ты?
Антоха глубоко и тяжело дышал.
— Да-да, брат. Это я. — Ник суетился вокруг друга, думал, как разрезать бесчисленное количество полосок скотча на ногах.
— Ебать… так и не узнаешь… Аргх… Ты, конечно, вырядился… Как гангстер. — голову Антона мотала из стороны в сторону, кажется, ещё немного и он потеряет сознание. — Они мне палец… отхуячили. Прикинь. Ублюдки конченые… Но я ничего не чувствую уже… Всю руку…
— Ник, что там Ричбич? Как он себя чувствует? — послышался голос хакера в ухе.
— Он в очень плохом состояние. Очень!
— С кем… ты разговариваешь? — промямлил Антон.
— Они как будто напоили его! Или накачали…
— Крх… Они… кололи мне какую-то жижу…
— Он говорит они ему что-то вкололи!
В эфир ворвалась Алиса:
— Найди, что это могло быть! Если мы не узнаем и не поможем ему, он может умереть в любую минуту.
— Тоха, Тоха! Не спи, Тоха! — Ник хлопал друга по щекам. — Где может быть то, что они тебе вкололи.
Антон тяжело мотнул в сторону маленькой кабинки, построенной в помещении. Ник мгновенно туда метнулся. Перед глазами возник стол: разные ампулы, шприцы, стопки скрепленных купюр. А выше стола рубильник и электрический шкаф. Провода от рубильника вели к стулу с пленником.
— Они пытали его током.
— Господи… — послышался голос Алисы.
Всё содержимое стола одним движением руки отправилось в рюкзак, кроме ножа. С ним Ник ломанулся к стулу.
— Давай, Антоха. Поднимайся, мы уходим.
Никита разрезал скотч у ног, скорчился, когда зашёл за спину. Мизинец левой руки отрезан полностью, у безымянного нет фаланги.
— Ник, у тебя минут десять максимум. И нагрянут пожарные с полицией. Это я ещё не говорю о семи «Бешеных» на улице.
Никита забросил руку Антохи на плечо. Вместе они засеменили к выходу.
— Отлично. — сказал Бигбрейн. — Десять метров по коридору и будет лестница.
Антоха хрипел, Ник тащил его слабеющее тело, тот с трудом волочил ногами.
— Один байкер заходит внутрь. — услышал Ник голос в ухе.
Сразу замер. Встал прямо на лестничном пролёте между вторым и первым этажом.
— Пистолет у тебя? Приготовь его сразу, с предохранителя сними.
— Я никогда не стрелял… тем более в человека. — Никита дрожащей рукой расстёгивал кобуру.
— Может и не придётся, если он пройдёт мимо… Чёрт, он заворачивает в коридор. Либо пройдёт прямо, либо завернёт к лестнице. Если откроет дверь к лестнице, сразу стреляй.
Сердце тяжело и грубого стучало. Рука тряслась, как при лихорадке. Ник целился в дверной проём, по лбу стекал пот, а горло пыталось сглотнуть давно пересохшую слюну. В ухе послышался голос хакера:
— Он замедляется. Ник, приготовься. Он тянется к двери… Стреляй! СТРЕЛЯЙ!!!
Ник не отрывал глаз от двери. Рука тряслась, но ладонь мёртвой хваткой окаменела с пистолетом.
Мужик в кожаной куртке показался полностью:
— Какого хера!?
Резко потянулся за пояс.
*БАХ*БАХ-БАХ-БАХ*
Время замерло, в ушах лёгкий писк. Грудь поднимается и опускается от тяжёлого дыхания. Байкер цеплялся руками за воздух, как подкошенный повалился на пол. Замер.
Руку Никиты трясла сильная дрожь.
— Это было необходимо. У тебя не осталось выбора. — прозвучал голос Бигбрейна. Сразу после тяжёлый вздох Алисы.
— Ник, байкеры у входа засуетились. Двое собираются пойти посмотреть, что за шум. Хватай Ричбича на руки и убирайся оттуда. После лестницы по коридору направо.
Дрожащими руками, Ник сунул пистолет обратно в кобуру.
— Браза… ты мой ангел-хранитель… ты чё делаешь…
Никита бредни Антона не слушал. Только спустились с лестницы, сразу закинул друга на спину.
— Железная дверь прямо перед тобой. Открою и сработает сигнализация.
Хакер на другом конце невидимого провода работал, как часы. За пару метров до запасного выхода, лампочка у электронного блока зажглась красным, дверь дернулась, а вокруг оглушительно заорала сигнализация. Если Бигбрейн что-то и орал в гарнитуру, то Ник точно ничего не слышал.
Боком выскочил из здания. Закатное солнце светило так низко, что било ровно в боковые зеркала припаркованного автомобиля. Правая, задняя дверь открылась. Ник в два мгновения добрался до машины, на третье запихал обмякшее тело друга, ещё через пол мгновения нырнул следом.
Алиса вдавила педаль газа, когда Ник ещё не до конца втиснул в салон ноги, о закрытой двери не шло и речи. Антона мотало по всему сидению. Два глухих щелчка по кузову машины и поворот из переулка на улицу. Никита чуть не вывалился с машины.
— Верните номера на машину, и я дам зелёный коридор. Какой адрес нужен? — спросил хакер.
— Восьмая поселковая. — отрезала Алиса.
Петляли между домами и дворами. Остановились. Пока Ник крутил номера, Алиса усадила Антона и проверяла его состояние.
— Всё готово, поехали! — залетел Ник в машину.
— Брат… Это чё валькиря?!
— Дай ампулу, которую ему вкололи.
Ник сунул руку в рюкзак, нащупал скляночку, протянул Алисе. Где-то на соседней улице прогудели пожарные машины.
— Ну, чё там?! — нетерпеливо бросил Ник.
— Жить будет! Что там с зелёным коридором?
— Готов переключать светофоры. — спокойно ответил Бигбрейн.
Глава 21. Я люблю тебя, брат
Сумерки опускались быстро. Ещё быстрее гнала Рофлянка по улицам города. Хакер строил маршрут, оставалась только следовать по нему и почти всегда проезжать на зелёный. Бросать автомобиль прямо центру Поселковой не стали, загнали в какие-то дебри около стихийной мусорки, многоэтажки и вросшего в землю брусчатого дома. После двигались по городу спокойней. Хакер заверил, что машина не попала на городские камеры слежение, и по доступным ему источникам информации они успешно скрылись. После отключился, справедливо посчитав свою работу выполненной. Никита сидел на заднем сидение рядом с Антоном, тот находился в полусонном состоянии. Ехали на съёмную квартиру Ника.
Бабульки на лавочке подозрительно всматривались в незнакомое авто для этого двора. Алиса вышла первой и поздоровалась так мило и ласкова, что бабушки расцвели, как весенние ромашки. Хвалили «дочку», осыпали комплиментами за сотни пепельных косичек, рассказывали, какая она модная и замечательная. Стоило ответить Алисе, что бабушки тоже выглядят очень хорошо, и что-то там добавить про кавалеров и танцы, так они принялись рассуждать, что не перевелась ещё воспитанная и внимательная молодёжь. Пока они засовывали руку с отрубленными пальцами Антону в карман, Рофлянка шепнула Нику, что за жизнь столько милостей в свою сторону не слышала.
Бабулечки сначала очень удивились, когда милая девушка со своим «молодым человеком» тащила под руку «пьяного» друга с побитым лицом. Тогда Алиса сказала, что товарищ перебрал в питейном заведение и с кем-то подрался, а ведь друга в беде бросать нельзя, даже когда такая неприятная оказия случается. Бабули снова натянули улыбку и нахваливали преданность и верность друзей, а перепившего товарища по-доброму журили. Когда втискивали Антона в подъезд, бабки предложили стучаться в двенадцатую и четырнадцатую квартиру. За рассолом. Памятуя о том, что их супруги-дедушки тоже не прочь перебрать самогонки в гараже и лучшего средства после этого дела — нет. Когда же дверь подъезда за троицей захлопнулась, стала слышно, как бабки перетирают, кто из них лучше готовить соленья.
— О, боже! Я больше к этому дому ни ногой. — проворчала Алиса. — Очень сладкие бабули.
Ник только пожал плечами, спорить о том, что бабки просто насыпали комплиментов и ничего такого в этом нет, не стал. А объяснять Алисе, что она сама до жути колючая и холодной особа, значило напороться на ещё большую колючесть и холодность.
— Есть куда его положить по мимо кровати?