Полукровка перестала хмуриться, приняв спокойный вид, морщинки разгладились, а к коже стал возвращаться прежний цвет, впрочем, сильно ярче от этого она не стала, приняв лишь чуть менее бледный, привычный вид.
Несколько секунд спустя ресницы Зецумеи затрепетали, и она медленно открыла глаза, уставившись в потолок.
- Что это было за заклинание? – Хрипло поинтересовалась она, заметив краем зрения человека, с которым проводила больше всего времени, не считая двух “стражей” из числа пепельной гвардии, повсюду слонявшихся следом за ней.
- Кошмар шестого уровня. – Ответил сенешаль, не спеша присаживаться на стоявший неподалеку стул. – Чем дольше он терзает разум, тем больше жизни испивает из жертвы, часть передавая заклинателю.
- Будь на мне экипировка, я бы так легко не попалась.
- Это сильно вряд ли. – Младший страж отрицательно качнул головой, заложив руки за спину. – Я видел на что способны далеко не самые могущественные заклинания школы тьмы, будучи сотворенными Хранительницей Сокровищницы. Мало какая защита действительно может оградить от них. Наверное, только я и мой господин пострадаем меньше прочих.
- Тогда, мне повезло. Я осталась жива и цела, хотя слышала, что разгневанные жены бывают гораздо более беспощадными. Врали, наверное.
- Твое стремление влезть между любящей друг друга парой достойно лишь всяческого порицания. Страж обозначил свое решение, однако тебя оно не остановило. Почему ты так упряма?
- Он самый сильный среди вас и победил меня. Этого достаточно. – Зесши, наконец, повернулась к собеседнику, посмотрев на него. – Я понимаю, что действую как-то неправильно, но по-другому и не умею. У меня нет опыта на поприще соблазнения.
- Свет, дай мне сил… - Пробормотал Рейнхарт, задрав голову к потолку и ненадолго смежив веки, подавляя негодование. – Ты твердишь одно и то же, хотя тебе уже несколько раз давали понять – ничего не изменится. Я как-то слышал, что безумие, это ничто иное, как повторение одного и того же действия, с надежной на другой результат.
- Занятные слова. – Верная смерть кивнула, поднимаясь и присаживаясь на край кровати перед сенешалем. – Правда, я считаю себя упорной, а не безумной.
- Упорство — это неуклонное движение к поставленной перед собой цели. Ты же раз за разом бьёшься головой о непреодолимую стену. Ты не идешь к цели, ведь пути ее достижения попросту не существует, но топчешься на месте, видимо, сама того не осознавая.
- Неужели, нет никакого способа добиться расположения Алголона? – В глазах девушки, обращенных на человека, пылала надежда. – Мужчины склонны любить или желать сразу нескольких женщин, мне это хорошо известно.
- Воля господина крепка. Крепче, чем ты способна себе представить. Он принял решение и уже не отступится от него. Ты можешь заполучить его расположение верной службой, подобающим поведением, поступками, однако не понесешь его ребенка.
«Первый Страж ради Цитадели отказался от мириады прочих миров, вырвав нас всех из умирающего Иггдрасиля. Он единственный оставался до самого конца со своим орденом, не отправившись вслед за ушедшими Обугленными. Каждый день господин сражается сам с собой, со второй своей половиной и не проигрывает» - Мысленно добавил старый рыцарь.
- Раньше, во времена за долго до моего рождения, он был простым эльфом. – Рейнхарт продолжил говорить. – Таких, как он, были сотни тысяч. Но, посмотри вокруг. – Младший страж повел правой рукой. – Он создал орден Драконьей крови, отбил эту крепость у великанов, перестроил ее, взобрался на вершину могущества и убил величайшего из драконов, сохранив себя на этом пути. Его слово тверже алмаза. У тебя не получиться добиться своего.
- Поняла… - Протянула себе под нос полукровка, опустив плечи.
- Я могу дать тебе совет. – Предложил сенешаль.
- Какой? – Вяло поинтересовалась пленница, шоркая ногами по ковру.
- Перестань биться головой о стену и оглянись вокруг. В Цитадели полно сильных мужчин. Никто из них не сравнится в могуществе с Первым Стражем, однако и слабыми их не назвать.
- Я подумаю над твоими словами. Спасибо. А теперь оставь меня одну, пожалуйста.
- Как пожелаешь. – Старый рыцарь пожал плечами и телепортировался из комнаты.
…
Несколько часов спустя
Алголон стоял на вершине надвратной башни внешнего кольца стен, с интересом обозревая огромное тренировочное поле. Оно каждый день все больше ширилось, поглощая соседний лес, да обрастая новыми, ровнехонькими, вытоптанными площадками, которые отводились под отдельные, часто исключительно специализированные, нужды.