А я сегодня закрываю программу. Последний бой дня — самое неблагодарное время: публика устала, судьи тоже, да и ты вымотан нервным ожиданием. На кону — полуфинал, а значит, уже пьедестал. Ведь матчей за третье место в боксе нет, и любой полуфинал — это медаль. Но расслабляться рано — сначала надо пройти янки, а это не лёгкая прогулка.
Сетка известна: победитель нашего боя выходит на кубинца — Пабло Ромеро, двукратного чемпиона мира, старого лиса с реакцией, как у кобры. В другой паре Генри Маске будет бить венгра Хранека. Оба — чемпионы Европы. Но бои эти я видел, и ставлю на Маске.
Мысленно, разумеется. Никаких букмекерских контор в СССР пока нет… ну, по крайней мере, официальных. А вот в девяностом уже появятся. Сам как-то месяц в одной проработал, в отделе приёма ставок.
Терри Макгрум по прошлой жизни мне известен как профи, я правда видел только его один бой, против нашего Жирова. Американец проиграл нокаутом году так… в начале 2000-х и на кону был пояс IBF.
В первом раунде Терри неожиданно упёрся. Я думал, сейчас загоню его к канатам и начну разбирать по этажам, а вышло наоборот — сам остался на краю, отдав центр ринга. Американец двигался легко, работал ногами почти как я, а по активности даже превосходил.
Пару раз полез было в размен — и понял: не моё это сейчас. Нет смысла форсировать бой. Я знаю, что сильнее, просто надо не суетиться. Зачем мне сжигать энергию и лезть в потасовку, где шанс схлопотать выше, чем заработать очки?
Но во втором я взялся за дело всерьёз, в перерыве получив втык от Петровича. Терри чуть выше и старше, но опыта у меня больше, если учесть прошлое тело. А сейчас я тупо техничнее и злее! Неудача в первом подстегнула меня и весь второй раунд я гонял соперника по рингу. Нокдауна не было только по одной причине — я сознательно выполнял план на бой, стремясь нагрузить Терри тоннажем ударов.
На третий раунд мой визави вышел смурной. Постоянно вис на мне, закрывался, как мог. Похоже, надеялся на один-единственный удар — авось проскочит. Не проскочил. Итог — 24:3. Нокаута не было, но разделал я его как бог черепаху.
Утро следующего дня. Только что закончил индивидуальную тренировку. Дал очередные советы Палиани и сейчас еду к Власову.
— Ты, конечно, ничего нового не сообщил про МДГ — встретил меня в кабинете Власов. — Но то, что Ельцин тебя будет толкать — очевидно. Лужков — фигура проходная. Он больше администратор, чем политик. А вот Гавриил Попов… другое дело. К нему Борис Николаич прислушивается.
— Оба те ещё коммунисты, — откровенно сказал я. — А насчёт замской должности в комитете… не слишком ли высоко? С учётом, что комитеты в ЦК теперь сокращают?
— Поздно переживать, — усмехнулся Власов. — «Сам» уже отдал приказ. Вчера, может, и можно было притормозить, а сейчас — всё. Так что с октября включайся в работу. Там ничего сложного, скорее всего, на рабочие партии тебя кинут. И с Шениным уже всё обговорено… Переводом тебя оформят.
— И как Олег Семенович отреагировал? — осторожно спросил я.
— Да я не знаю… Но обижаться ему не за что. Волгоградские трактора уже идут, а у вас как раз сев озимых. Без гусеничной техники будет трудно.
Ах да… меня же обменяли. Как футбольного игрока, только без трансферной премии. Зато хоть польза краю, который для меня уже стал родным.
Позвонил бабушке, рассказал, что победил американца, и о том, что виделся со своими. Она ещё неделю-две в Норвегии пробудет. Наша сторона поездку, разумеется, продлила.
Насчет американца ей всё равно, а вот то, что к ней два раза заезжала сама Соня — возможная моя будущая тёща — меня слегка насторожило. Неужели и тут уже меня без меня женили, как с ЦК? Не дамся просто так! Сначала приданое посмотрю. Шучу, конечно. Просто подумаю.
— А Марте звонить не будешь? — удивился предсовмин.
— На сотовый разве что… Но у неё, точно знаю, занятия сейчас. Зачем мешать? У нас чёткий график общения… Ладно, вижу у вас в приёмной полно народа, не буду время отнимать, — прощаюсь я.
— Да, сегодня трудный день, — кивает Александр Владимирович. — Через десять минут совещание по развитию вычислительной техники у нас в республике. Там тиранят меня какой-то сетью… Ничего в этом не понимаю, но, говорят, будущее за ней. Надо вникать.
— Сетью? — тупо переспрашиваю я, стараясь припомнить факты из прошлого.
В интернет я впервые вышел, кажется, в девяносто четвёртом… или в девяносто пятом. А сейчас, в восемьдесят девятом, он вроде бы только зарождается — но это ещё не точно.
— Ага, — кивает Александр Владимирович. — Приехали академики, учёные. На некоторых и смотреть страшно — взгляд дикий, волосы в разные стороны. В костюмах — ровно половина, остальные будто прямо из лаборатории сбежали. Но я не критикую — люди науки, что с них взять. Государство им деньги платит не за аккуратность и красоту, а за мозги. А мозги, по всему видно, у них работают.