По итогу раунд вышел напряжённым и конкурентным, но без явного преимущества. Гонсалес был точнее на дистанции, но и Цзю успел навязать несколько острых эпизодов в ближнем бою.
Третий раунд я смотрел уже мельком — сам готовился к выходу.
В перерыве Цзю, видно, подсказали, что положение на ниточке, и он пошёл вперёд с удвоенной энергией. Подключил фирменный для советской школы темповой натиск — зажимал Гонсалеса в углах, выбрасывал серии с короткой дистанции. Кубинец же делал ставку на защиту и точечные контратаки: умело клинчевал, когда Костя входил слишком близко, и сразу встречал его одиночными, но мощными ударами.
В одном из эпизодов Цзю удалось провести сильный левый боковой, вызвавший очередной всплеск эмоций на трибунах. Но Гонсалес ответил мгновенно: серия из прямого и хука — и уже кубинская делегация взвыла от восторга.
Концовку я пропустил, разминаясь, и вот судьи объявляют счёт… 15:15! Равный бой и непонятно по правилам бокса, кому отдадут победу.
Наступила нервная пауза, пока судьи совещались, пытаясь определить победителя. Я лично был уверен, что на правах хозяев победу должны отдать советскому боксёру, ведь правило «своего поля» работает во всех видах спорта… Но, её присудили кубинцу! Я прямо-таки вижу, как окаменели морды у нашего тренерского штаба.
— Вот суки, — шепнул тихонько Петрович, который в моем красном углу ассистирует. — Толик, сынок, покажи им всё, на что способен! Прошу!
Уже потом я узнал, как было дело. При ничьей — а такое случалось нередко — каждый из пяти судей обязан был сделать дополнительный выбор: указать, кого считает более достойным победы. Это и называлось Preference Rule — «правило предпочтения». Победу отдавали тому боксёру, кто был активнее, бил точнее, лучше контролировал дистанцию и темп и к концу боя выглядел свежее.
Если же и после этого голоса судей делились, скажем, 2–2–1, решающим становилось мнение рефери на ринге. Так вот, рефери — представитель самой, казалось бы, дружественной нам страны соцлагеря, гэдээровец Отто Миллер — отдал победу Кубе!
Впрочем, тем самым он невольно чуток подпортил шансы финалисту следующего боя — моему сопернику, Генри Маске.
Высокорослый левша Маске — почти мой клон — выбрал выжидательно-контратакующую тактику. Работает джебом с дальней дистанции, не рискует, и при каждой моей попытке сблизиться тут же буквально стягивает бой в клинч, лишая меня пространства для размашистых атак. Стараюсь прорваться к корпусу, подключив фирменные хуки и серии по этажам, но Маске действует хладнокровно, и, к сожалению, пока без ошибок.
В первой половине раунда Генри несколько раз точно встретил меня левым прямым навстречу, чем вызвал неодобрительный гул публики. Зрители, кажется, мне симпатизируют… Какая неожиданность! Оказывается, я в такой момент ещё и шутить могу.
Под конец раунда всё же сумел пробить пару мощных ударов по корпусу, но в целом картина складывалась в пользу Маске — он уверенно держал дистанцию и контролировал ритм.
— Один удар летишь, вроде. Включай вторую, — Петрович, как всегда, лаконичен.
— Угу…
Фигли делать… Силён соперник, ничего не скажешь. Тоже олимпийский чемпион, кстати.
Вторая трёхминутка стала продолжением нашего стратегического единоборства. Я, прибавив в скорости и напоре, всё настойчивее шёл вперёд, стараясь прорвать оборону соперника. Несколько раз удалось загнать Маске к канатам, но каждый раз немец либо топил мои атаки в клинче, либо уходил вбок, не давая себя зажать. Сам же он продолжал аккуратно набрасывать удары с дистанции. Его прямые попадания были не столько силовыми, сколько точными, но они, вот сучество, стабильно набирали очки!
Мне приходилось тратить кучу сил, чтобы постоянно сокращать дистанцию, и к концу раунда я заметно замедлился. Тем не менее, выждав момент, сумел плотно попасть правым крюком по голове, чем ощутимо потряс Маске. Публика вскрикнула в предвкушении развязки — нокдаун? Но Генри мгновенно вскочил на ноги, показывая, что он бодр, как огурчик.
По итогам шести минут боя я выглядел свежее и увереннее. А Маске начал понимать, что бой складывается не в его пользу.
— Плюс два. Не расслабляйся, — очередной короткий совет от Петровича.
А вот моему сопернику, помимо физпроцедур, похоже, конкретно присели на уши. В его углу орут, машут руками — явно требуют что-то сделать со Штыбой.
На третий раунд выхожу спокойным. Бросаю короткий взгляд в сторону правительственной ложи — Светка там прыгает, машет, что-то кричит, но из-за звукоизоляции ничего не слышно. Ну, давай ещё маечку задери!