— Да точно! — подхватила Светка, у которой аж глаза загорелись. — А ещё хорошо бы, если бы и к нам в советские клубы приехали иностранные игроки. Например… Диего Марадона!
Никто её одёргивать не стал — наоборот, Раиса Максимовна только мягко улыбнулась и потрепала племяницу по круглой коленке. «Балуют, заразу!» — подумал я, глядя на Светку.
— Решено! Выноси на рассмотрение спорткомитета вопрос! И мне записку составь, — отдаёт распоряжения Горбачев.
Вот так номер… Похоже, я только что чуть ускорил события. Профи ведь всё равно появились бы, только позже. А теперь, с лёгкой подачи Штыбы, процесс стартует раньше. Сейчас бы только не брякнуть чего про валюту или контракты — а то завтра объявят курс на коммерциализацию спорта и добавят: по инициативе товарища Штыбы.
— Сделаю, — взял под козырёк Русак. — В четверг рассмотрим. Уже самые заслуженные едут: Дасаев, Заваров — с прошлого года играют. В этом году разрешили и нашей знаменитой тройке хоккеистов, и паре баскетболистов. Думаете, стоит подождать, как они себя покажут?
— Что, Толя, как покажут себя наши спортсмены? — опять повернулся ко мне Горбачёв.
— Покажут силу советского спорта, Михаил Сергеевич, — бодро отрапортовал я. Хотя сам-то знал: будут и осечки. И травмы, и обиды, и «не тех пустили». К тому же, за океаном свои правила, и свои соблазны.
Арбачаков всё-таки вытащил бой — тяжело, на зубах, но победил. Тем самым подтвердил за мной репутацию спортивного знатока. А мне пришлось объяснять, почему Юра — «немного не русский».
— Он шорец, — говорю. — Ну, вроде хакасса или алтайца. Сибирский парень, короче.
Будущий чемпион мира по версии Всемирного боксёрского совета, и титул этот потом раз десять защитит. Красава, одним словом.
Наконец, меня отпустили, и досматривал бои я уже со своими. Шесть золотых медалей, у Кубы всего четыре — уверенная победа сборной СССР в общем зачете! Кстати, ложа, после того как меня отпустило начальство, опустела. Только Русак остался. Но это его работа.
А талончики на машину дали всем призёрам! Так что Костя, по сути, в деньгах и не сильно потерял — пять тысяч за серебро против моих семи. Нормальный расклад.
Это его окончательно приободрило, и Цзю, сияя как медный таз, предложил мне присоединиться к общему банкету в «Арагви» — там, узким кругом сборной, планировалось отметить успех советской команды.
Странный он. Это ведь я зал заказал. Ещё и персоналу втихую накинул. А то ведь знаю я нашу федерацию бокса: нашли бы сто причин, чтоб сэкономить. Сказали бы, мол, денег нет, давайте лучше посидим в столовой спорткомплекса.
Сам я долго сидеть не собирался — вечером самолёт в Красноярск, точнее, уже почти ночью.
Вроде всё хорошо складывается, но внутри всё равно покалывает — тревожно перед разговором с Шениным. Сработались мы с ним, как говорится, с полуслова понимаем друг друга, жалко оставлять. Мужик надёжный, не суетной, таких в аппарате днём с огнём… Но пора идти выше. И, если честно, самому страшновато — наверху ведь люди посерьёзнее, и ошибок там не прощают.
— Я вообще — перчатки на гвоздь. До Олимпиады ещё три года, так что пойду, наверное, тренером работать — откровенничает на банкете Игорь Ружников, который сидит между мной и Цзю.
— Ты чего? В этом году ты и чемпионат СССР, и Европу взял, и мира. Куда уходить? — возмутился Костя.
— Куда, куда… в профи, например, не хотите? — ляпнул я.
— Это как Могильный? — спросил кто-то, ведь история с побегом нашего хоккеиста, что говорится, на слуху.
— Скоро на спорткомитете будут рассматривать, возможность выступления за рубежом, в том числе и в профи, — признался я, не вдаваясь в детали.
Народ зашумел, обсуждая новость. И ведь сразу мне поверили — сегодня все видели, как я сидел в правительственной ложе, рядом с самыми большими людьми страны. Значит, не пустые разговоры.
— Ты-то точно сможешь выступать, где захочешь, — пихнул меня кулаком Цзю. Вот специально сел не рядом с ним, а всё равно задирается, мальчишка.
— Кто чемпионом будет — так это ты, Костян, — авторитетно высказался Ружников. — Не смотри, что сегодня победу не тебе отдали. Дрался-то ты лучше Гонсалеса!
Его все поддержали, в том числе и тостом.
— Ладно, парни, я по делам, — прощается со всеми польщенный и уже отошедший от поражения Костя. — Толян, можно тебя на пару слов?
— Да без б, — поднимаюсь я. — Пошли, что у тебя там стряслось?
Мы выходим на улицу, и я понимаю, что за разговор будет, и главное с кем. На крыльце ресторана моего друга ждёт Алиса. Хотя о чем я? Меня она ждёт. И не только она. Рядом стоит Светка в короткой курточке и обтягивающих джинсах и пристально смотрит на Алису, будто пытается вспомнить, где уже видела эту стройную брюнетку напротив.