Чтобы не мешать, иду к Ивану и Антону, разговаривающим неподалёку.
— Что, поможешь, друг? — без предисловий спрашиваю Антона.
— Если загрузили, то либо менты взяли, либо свалилась где с тележки по дороге от самолёта. Тогда уже могли распотрошить, — даёт расклад Антон. — Тут главное — время не терять! Щас выясню.
“Блин… — думаю. — И как быть? Может, сразу к директору пойти да заодно ментов подключить?” Директор, понятно, сам искать не станет — пошлёт кого-нибудь вроде Антона. А вот менты, может, и помогут, если правильно объяснить, кто перед ними стоит.
Только собрался топать в отделение, как вижу: тащат моё добро! Но странное дело — сумка вроде бы моя, а будто схуднула по дороге. Ведь перед поездкой я её с трудом смог застегнуть, так набил вещами.
— Точно, с тележки упала! Что мог — забрал! — сияет Антон, довольный, что помог братухе.
Я его радости не разделяю, ибо, расстегнув сумку и заглянув внутрь, понял, что нет как минимум перчаток. Моих любимых, боевых, проверенных. А я их хотел на память подарить родной секции, где пять лет отпахал. В этих перчатках я, между прочим, чемпионом мира стал! Даже автограф успел черкануть.
— На смене тридцать человек было, — объясняет Антон, — плюс новая заходит. Это все те, кто имел доступ к сумке — на взлётке или в подсобке, где я её потом и нашёл.
— Кстати, Вань, — поворачивается он к брату. — С тебя литра. Иначе не отдавали.
— Литр? — возмущаюсь я. — А не жирно? За ношенные трусы — литр?!
— Ну… попробую на ноль пять добазариться, — пожимает плечами Антон.
— Парни, буду должен! Если что — обращайтесь. Но я, пожалуй, к ментам пойду, — вздыхаю я.
— У них смена через полчаса, — кричит мне вслед Антон. — Им тоже готовиться надо: порядок навести, бумаги оформить. Не побегут они ничего искать! А новая смена… пока объект примет, пока то да сё — уже хрен чего найдут!
Но ни фига он не угадал. Во-первых, сегодня дежурит один из тех ментов, кто меня знает. Ещё летом, помню, они с напарником пытались тормознуть Марту. Тогда с этого самого лейтенанта КГБшник ещё китель снял! И кипиш, который я им устроил, думаю, тут запомнили.
Поэтому, едва я объяснил ситуацию, как оба летёхи — старшой и молодой — мигом сорвались с места искать похищенное, бросив на меня задержанного за что-то мужичка.
Мужик, по виду самый обычный колхозник, подметал пол в дежурке и на возможную свободу никак не отреагировал. Антон оказался прав: парочка дежурных уже готовилась к сдаче смены, но убираться, разумеется, сами не стали — заловили нарушителя порядка и заставили это делать его.
— Тебя за что приняли-то? — спрашиваю, присаживаясь за стол и брезгливо отодвигая недоеденный бутерброд. Рядом — вскрытая пачка маргарина, хлеб крошками рассыпан. Да уж, небогато живут менты.
— Спал в зале ожидания, — отвечает мужик.
— И всё? — удивляюсь я.
— Ну… пьяный ещё был. Родню мы в Мурманск провожали. Жена домой поехала, а мне что-то поплохело, вот и прилёг. И всё — приняли, ироды. Сказали, если тут приберусь, то оформлять не станут.
— Ясненько, — киваю я.
— Та-ак… А ты кто такой? И где сотрудники? — раздался усталый голос одного из двух сменщиков, что только что вошли в отделение. Комнатёнка здесь маленькая — метров двадцать, не больше: санузел, клетушка для задержанных и сама дежурка, где мы с мужиком находились.
На задержанного они бросили понимающий взгляд — очевидно, и сами так же кого-то припахивают для уборки перед сменой, а вот капитану (а старший смены — капитан) я чем-то не понравился. Интересно, чем? Лысой башкой? Или тем, что по-хозяйски уселся за стол дежурного?
Не дожидаясь дальнейших расспросов, лезу за ксивой. Но по ошибке вытаскиваю первой депутатскую, Верховного Совета.
— А, так вам, товарищ, в депутатский зал! А где ребята? — подобрел капитан, которому и этой корочки хватило.
— Вещи мои ищут, — отвечаю я. — Сумка с тележки по дороге упала, успели частично разграбить.
— Знают же, что пересменок сейчас! Чёрт! — выругался молодой летёха, но был сразу остановлен старшим по званию.
— Петров, не твоего ума дело! — рявкнул он. — Раз пошли искать — значит, будем ждать. — И, повернувшись ко мне, вежливо попросил: — Товарищ депутат, можно я сяду на своё место? А вы — на диванчик… А ты, болезный, хватит мести пыль — бери тряпку и ведро.