— Мы так не договаривались, — попытался возмутиться задержанный.
— Поговори мне тут! Вперед и с песней! Иначе…
Что будет иначе капитан опытно не договорил, предоставив додумывать это задержанному. И был прав — фантазия у дядьки сработала: он бросил веник с совком и схватился за ведро и тряпку.
— Да садитесь, конечно, — разрешаю я, вставая.
— А много чего украли? — лезет в разговор второй, молодой.
— Да пока не понял, — бурчу я.
Расстёгиваю молнию сумки и копаюсь в ней, пытаясь вспомнить, что было в этой, а что в другой. Вижу, кроме перчаток, капу на кой-то хрен стащили, костюма сборной нет и… чёрт! Кубок пропал! Такой красивый, блестящий, вроде даже позолоченный!
— Нашли вора! Привет, Коль! — в кабинет, поздоровавшись с капитаном, вошёл милиционер из предыдущей смены — тот самый летёха, которого летом я чуть карьеры не лишил, когда у них с напарником случился конфуз с Мартой.
— Только, — добавил мент. — Он говорит, что это его перчатки!
Следом вваливается толстоватый мужик, совсем не боксёровского вида.
— Да мои они! — гнусит он. — Я боксом занимаюсь!
— Тащ лейтенант, — говорю. — Они должны быть подписаны: “На память от вашего товарища по спорту! Желаю успехов!”
— Так… Кашин, а чего же ты врёшь? Есть ведь такая подпись! — торжествует лейтенант, которому выпала возможность выслужиться.
— Так я и подписал! — опять врет гнусавый.
— А там ещё написано от кого! Пусть скажет, — усмехаюсь я, радуясь, что хоть перчатки нашлись.
— А я помню? Год назад подписывал! — жулика не так просто вывести из себя.
— Ты что, олимпийский чемпион и чемпион мира по боксу Штыба? — Так… Коль, давай оформлять! — предлагает предыдущая смена новой.
— Ваша смена нашла — сам и оформляй, — лезет с казалось бы правильной инициативой новый сменщик, тот, что молодой.
Капитан пытается возразить, но, видя лишние уши и понимая, что будущие ордена за раскрытие преступления ему могут не достаться, рявкает на летёху: — Бегом искать вещи! Расселся тут!
— Анатолий Валерьевич, а вы пока пишите заявление, что пропало, — предлагает он мне. — А тебя — в камеру!
— Не имеете права без ордера! — возмущается ворюга, тряся прутья клетки.
— Вот ещё кувшин нашли! — в отделение вваливается старший лейтенант из прошлой смены, а за ним — новый персонаж. Да такой, что в комнате сразу становится тесно.
Мужик — два на два, ну почти. Гора мышц, плечи как шкаф, мощная шея.
— Я не украл, я купил! — басит он, делая виноватое лицо. Хотя какое там лицо? Лицом такое трудно назвать — медведь медведем.
— У кого купил? — спрашивает капитан.
— Так вот же, у Кашина! — показывает мужик лапищей на гнусавого. — Ты зачем, зараза, мне ворованный кувшин продал?! — ревёт он, сжимая кулаки.
— Паш, Паш… ты чего? — бледнеет гнусавый ворюга.
Покинуть клетку Кашин больше не стремится, и вообще выражает полное согласие сотрудничать со следствием.
— Что теперь? Посадят, да? — грустнеет медведь, и мне его отчего-то становится жалко.
— Нет, по головке погладят! Думать надо было. Откуда у Кашина кувшин такой? А у тебя ребенок, вроде, недавно родился… Ниче, зона тебе ума прибавит, — пугает летёха.
— Я не знал, что кувшин… — басит громила, растерянно хлопая глазами.
— Да не кувшин это! — не выдерживаю я. — И не пропадал он вовсе! Вот смотрите, вычеркиваю: «кубок из жёлтого металла с гравировкой “Чемпион мира по боксу. Москва, 1989. Штыба А. В.”»
Потом смотрю на мента:
— Тащ лейтенант, отпустите его. Видно ведь — честный дядька.
Нашли, конечно, не всё. Капу, похоже, выкинули за ненадобностью. Два кило «Мишки на Севере» тоже нет — те самые конфеты, что хотел сестрёнке домой послать. Лизка их обожает, аж подпрыгивает от радости, когда посылка приходит. Ну, так батя проговорился и Вера подтвердила. Я ведь несколько раз в год, в основном к праздникам, отправляю родным в Ростов разные вкусняшки.
Ладно, чем заменить конфеты я найду, или из Москвы отправлю посылку потом. А вот что жалко, так это фотоаппарат “Киев-19” — вполне неплохой советский аналог “Nikon FM”. И ведь сам виноват — зачем, дурак, в багаж его засунул? Замотался. Хотел в ручную кладь положить, да места не хватило в маленькой сумке. Хотя «маленькая» — это я загнул: килограммов двадцать самого ценного и хрупкого.
— Ребят, это от меня, — вытаскиваю я “ценное и хрупкое” и дарю милиции за помощь два пузыря “Хеннеси”.
Впрочем, украденное мне сразу не отдают, ну кроме кубка, который якобы и не крали. Но не переживаю — вернут, куда денутся.