— Это… спасибо за деньги! — бросает она на прощание и легонько целует меня в нос.
— Не за что! Это тебе за сегодняшнюю ночь, — шучу я.
В общем-то, не очень красиво, но без задней мысли — просто чтоб как-то сгладить неловкость. Ведь я и сам, честно говоря, в лёгком раздрае: вроде ничего не случилось, а чувство, будто Марте изменил.
— Это я тебе должна! — улыбается Люда, выскакивая из квартиры. — Всё классно было! Я мало помню, но мне хорошо! Жаль, ты один был.
Что? Кричать ей вслед: «Люда, да не было ничего!» — глупо. Лифт уже уехал, а на лестничной клетке хлопнула дверь соседей. Эх, ещё не хватало, чтобы завтра весь подъезд обсуждал, как «классно провёл ночь» Штыба.
Оглядев разгромленную хату, я едва задавил порыв махнуть рукой и оставить всё как есть до вечера. Нет уж — надо себя наказать за такую глупость и опрометчивость. Беру тряпку, веник, пылесос — и убираюсь почти час, ворча про себя. Перед этим позвонил Аньке на работу:
— Опоздаю, — коротко бросил я. — Форс-мажор.
Не уточняю какой — пусть думает, что бытовая авария. В целом, так оно и есть.
— Смотри варианты, — деловито тараторит Аня. — Тут у нас в столовой можем в обед тортики на всех сообразить. Или лучше вечером, после работы? А это — для начальства и близких, в ресторане «Красноярск». Я уже забронировала на три дня вперёд, выбирай, какой удобнее.
Аня Малова решительным бульдозером проехалась по моему рабочему настрою и теперь заставляет выбирать, когда и где я буду проставляться. Вот и как я без неё буду обходиться?
Хм… забрать её в Москву или поставить в новый кооператив вместо себя подставной владелицей?
— Ань! Дверь прикрой, поговорить надо, — окликаю я её. — Ты чем в Новосибирске заниматься планируешь? Ну, когда переедешь? Муж работает, а ты-то куда думала устраиваться?
— Конечно, думала, — улыбается она. — У Вити брат кооператор, обещал пристроить. Двести рублей в месяц, представляешь? Мой почти столько же в своей больнице получает, так что нам хватит. К тому же ему зав отделением светит. Через пару лет ещё и квартиру обещали…
Её суженый, Виктор, — детский врач, значит, больших денег ему по определению не заработать. А уж про квартиру «через пару лет» вообще придётся забыть. Да и четыре сотни — это, конечно, на двоих неплохо, но скоро маховик инфляции раскрутится, и денег у врачей точно не прибавится. Кооператоры — те да, жиреют, но и их ждет своё: рэкет, чиновники, проверки, поборы.
Анька говорит с таким воодушевлением, что мне даже неловко её разочаровывать. Смотрю на неё: молодая, горит, в будущее верит… И не сказать же, что это будущее я уже видел.
— Двести — это хорошо, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — А хочешь тысячу?
Через пару минут Аня уже сидит напротив, задумчивая, серьёзная, без привычной улыбки. Не тараторит, не спорит — просто молчит и считает в уме.
Тысяча рублей в месяц — предложение, от которого в наше время у любого закружится голова. Я, конечно, не уточняю, что должность директора в моём новом кооперативе — подставная, чисто формальность. Но в остальном всё честно: зарплата настоящая, риски — минимальные. Главное, чтобы согласилась. Человек она надёжный, проверенный. С такой хоть в огонь, хоть в воду, хоть в налоговую.
— Приятно, что ты мне так доверяешь, — наконец, медленно проговорила Аня. — Но справлюсь ли я?
— А кому доверять, если не тебе? И потом, самое главное в данный момент — это найти покупателей. То есть — сбыт. Местный рынок есть, но спрос там слабый, а вот за бугор выход есть у единиц. И это я беру на себя.
— Ой, забыла! — всполошилась вдруг Анька, хлопнув себя по лбу. — Тебе же как члену Верховного Совета пришла рассылка! Там какой-то новый закон о кооперации, сейчас принесу!
Она метнулась в приёмную, застучав каблучками по паркету, и через минуту вернулась с кипой бумаг в руках.
Сидим, изучаем вместе. Я хоть и член ВС СССР, но этот закон, вернее, изменения в законе, мимо меня прошли. А там всего три пункта.
Первый — про предельный уровень тарифов, если продукция делается из госресурсов… Ладно, переживём, у нас своё сырьё.
Второй — вообще шикарный: «Кооперативы, приобретающие товары по импорту, реализуют эти товары населению по ценам, не превышающим уровень цен, установленных для аналогичных товаров соответствующими государственными органами».
Это как, простите? Мне теперь свои хозтовары продавать ниже себестоимости? Ведь доллар, сами знаете, сколько стоит по «официалке», а сколько на деле.
И, наконец, третий пункт: «Не допускается вступление в члены кооперативов и работа в них по трудовому договору руководящих работников органов государственного управления».
Хм… Было это в той истории или нет? Закручивают гайки, и явно нешуточно. Интересно, мог ли я как-то на это повлиять?