— Что б я без тебя делал? — говорю я почти растроганно. — Телевизор да видик возьму, остальное — по минимуму. Посуду тащить смысла нет, куплю там. Зимнюю одежду ещё захвачу.
— Принято, — кивает Аня.
— Ну и хорошо. Что у нас сегодня по плану? — перехожу я к рабочим делам.
— У вас встреча и выступление в крайкоме комсомола, с бойцами КАТЭКа, — докладывает Аня. — Вот текст я подготовила…
— А что там за мероприятие? И почему вообще я?
— Толь, ну ты чего? Молодёжь — твоя нагрузка по бюро, — напомнила Аня. — Но можешь и не выступать, конечно! Просто ты сам говорил, что должен там быть. А речь — это я так, на всякий случай написала.
— Ладно, давай сюда, почитаю, — сдаюсь я. — Выступать и в самом деле нет желания. Я даже сегодня без костюма: рубашка да брюки.
— Ой, да ладно тебе, — усмехнулась Аня. — Там будут комсомольцы из сёл: половина в школьных костюмах, половина в цветастых рубахах по деревенской моде.
Еду в крайком в положенное время. Народу собралось прилично — а ещё говорят, что число вступающих в ВЛКСМ падает. А тут ничего, многолюдно — актовый зал человек на триста-четыреста заполнен наполовину.
На меня обращают внимание не больше, чем на портрет Ленина на стене, ибо в лицо мало кто знает. Замечаю на трибуне, в числе прочих, сотрудника из нашего крайкома и слышу знакомый голос рядом:
— Да хрен его знает, «Втайгу» какой-то выступать будет.
— Ничё так, модно прикинут ваш «Втайгу», — тут же раздается женский голос. — Вань, а Вань, а ты талоны на водку достал? А то какой праздник без водки?
С таким «деликатным» вопросом обратилась к своему знакомому девушка лет двадцати пяти, впрочем, совсем не похожая на алкашку. Даже наоборот: нарядная и умело накрашенная.
Она была вместе со знакомым мне Иваном в компании — человек десять парней и девчонок. Молодёжь, типично пролетарской наружности: простые, весёлые, непосредственные. Одеты кто во что: у парней рубахи навыпуск, джинсы «Монтана» да «Адидасы» потёртые, у девчонок — яркие кофточки, заколки с блёстками и обязательные лакированные сумочки.
Смеются, шутят, иногда невпопад, громко переговариваются, перебивая друг друга — будто боятся, что веселье закончится, если хоть на минуту притихнут. При этом интеллигентов из себя не строят, слов не вымеряют — живут, что называется, в моменте. От них веет чем-то настоящим, живым — тем самым простым человеческим теплом, которого не встретишь ни в высокопоставленных кабинетах, ни в длинных коридорах власти.
— Здаров, Ванёк! — окликаю я своего недавнего соседа по креслу в самолёте. — А ты здесь какими судьбами?
— О! Нин, а вот и «литра» пришла! Толяныч, здаров! Парни — это Толяныч! Вот такой кент! Это он частушку про бригадира придумал! Толяныч! Ты же помнишь, что литр мне должен?!
Компания сразу оживляется. Меня принимают дружелюбно — то ли уважая Ванькиных знакомых, то ли просто радуясь, что «литра» нашлась на какой-то там их праздник. Ребята хлопают по плечу, жмут руку и вообще принимают в свою компанию.
Поэтому на трибуну я не иду, а направляюсь в зал, причём сразу на галёрку, чтобы не мешать первым рядам вникать в комсомольские инициативы крайкома.
— Там одни карьеристы, — бурчит Ванёк, усаживаясь рядом со мной. — И вообще неинтересно. Задрали уже своими говорильнями! Меня вот засунули сюда — будто делать нечего дома, в Назарово. Без тебя, говорят, Корнеев Ваня, и мероприятие не мероприятие, — то ли жалуется, то ли, наоборот, хвастается Иван.
Тем временем конференция по подготовке к Дню рождения ВЛКСМ и к подготовке к участию в 21 Съезде ВЛКСМ началась.
— Я понимаю, прошлый год юбилей был, — шепчет Нина, сидящая рядом, — а сейчас-то чего возбудились? А ты, Толя, чем занимаешься? — интерес у девушки, похоже, вполне конкретный.
— Боксёр он! — отвечает вместо меня Иван, уже записавший меня в закадычные друзья. — Если б не Тоха мой, хрен бы ему перчатки вернули!
— Брат твой реально красава, — подтверждаю я и, повернувшись к Нине, поясняю: — Мою сумку в аэропорту уронили с тележки и уже успели растарабанить… Еле-еле спас вещи. И то не все.
Но стоило Нине услышать, что я — какой-то там боксёр, вместо, скажем, режиссёра, журналиста или, на крайняк, молодого учёного, — интерес у неё мигом угас. А жаль… Девочка интересная.
— Тоха сказал, там менты что-то ещё нашли — коробочку с челюстью какой-то, трусы… — информирует меня Ванёк.
— Капу нашли? О, круто! — радуюсь я, пока со сцены вещает этот самый модный «Шойгун».