Во время так называемого «обмена мнениями» меня ожидаемо засыпают вопросами. На некоторые и вовсе не знаю, что ответить. Ну, откуда мне, скажем, знать, как там продвигается строительство новых жилых домов по системе МЖК в Назарово?
На другие отвечаю честно.
Спрашивают:
— А когда упадут цены на продукты и прочие товары?
— Не упадут. Будут только расти, — говорю прямо.
И сразу вижу, как у доброй половины зала лица вытягиваются: мол, ну спасибо, товарищ Штыба, обрадовал.
А есть вопросы, на которые отвечать вообще не хочется.
— Вернёт ли комсомол доверие молодёжи?
Ну это же чистая провокация. Как функционер, я должен сказать «да, конечно», и желательно с оптимистическим блеском в глазах. Но… не хочу врать.
— Вопрос хороший…, но не быстрый. И не простой, — вывернулся я. Надеюсь, сохранив лицо.
После собрания меня, как водится, звали бухнуть — куда-то, «к своим», «по-людски отметить праздник». Еле отбрехался от этих искренних приглашений, ибо ещё кучу дел надо успеть сделать до отъезда. Ушел почти бегом — иначе точно бы утащили.
Пока добирался домой, для себя понял простую вещь: пора прикрывать часть бизнеса. Хотя бы видеосалоны. Контакт с переводчиками потерялся, новых кассет — кот наплакал, а старьё… Старьё уже конкурирует со старьём же, только стопятьсот раз пережёванным. Да, Брюс Ли — красавчик, спору нет, но сколько можно подряд крутить «Выход дракона» или «Кулак ярости»? Даже его фанаты устали.
В субботу, так ничего и не решив, выкидываю из головы ерунду и иду к Ленке Недолюбко.
— Илюха? Да он через два дня приедет. Артельные дела, — важничает Ленка, кормя грудью сына, ничуть меня при этом не смущаясь.
— Чё, Лен, — говорю, присаживаясь рядом, — может, в Москву мотанёмся? Всё равно зимой для твоего мужа работы здесь нет.
На женскую грудь стараюсь не коситься — не моё это добро, да и не моего друга даже. Сейчас она всецело принадлежит Валерию Ильичу-младшему: вон как чмокает, аж уши шевелятся. Растёт парнишка! Оно и понятно — чужие дети растут быстро.
Вот не далее как вчера звонил бабуле, которая, наконец, вернулась домой из Норвегии, — так наша Лизка, ещё даже не пятилетка, уже шустро читает! Сейчас такое нечасто встретишь: детям, наоборот, дают детство отгулять по-полной. Но недаром её мать — учительница. Там без вариантов.
— Сезон закончен, читает больше ста слов в минутуда, но работа есть. Папка обещал сунуть его в конторку — зимники прокладывать, — сообщает новость Ленка.
Зимники в Красноярском крае — это дороги жизни в прямом смысле слова. И сейчас, и в будущем тоже. В некоторые места иначе и не попадёшь: либо вертолётом, либо по этому самому зимнику. Их тянут тысячами километров по тайге, по вечной мерзлоте, и деньги на этом и в самом деле неплохие можно сделать. Тем более, Валерий Ильич, если что, поспособствует. Вот такая смычка кооперативного движения и КГБ! Но тут я сам виноват — подпинывал друга к заработкам.
— Так рано же ещё? — удивляюсь я.
— В ноябре уже работы начнутся. Нет, Толь, деньги нужны, не так уж много они на золоте намыли, — отказывается от моего предложения рассудительная Ленка.
— Второй вопрос: что с хатой мне делать? Думаю, просто закрыть, да пусть стоит. Присмотришь?
— Я сдать могу, если надо? — предлагает Недолюбко. — Надо?
— Да, пожалуй, не надо, — отказываюсь я. — Зачем мне лишние проблемы? Ключи принесу потом…
— Есть у меня ключи, — фыркает подруга. — Кстати, тебе рыбка северная нужна? Муксун, чир… От мужа опять посыльный был, притащил рыбу. На улице ещё тепло, а холодильник у меня — под завязку.
— Да куда мне? Уезжаю же. Хотя… давай, завтра раздам своим в управлении, — соглашаюсь я.
— Шефу можешь не давать, — предупреждает Ленка. — Папка говорит, тому и так отправляют регулярно.
— Сегодня на митинге в честь сорокалетия образования ГДР… — вдруг слышу приглушённый помехами голос из радиоприёмника на столе.
Ленке плевать на эти «голоса» — новости ей неинтересны. Однако хитрецы за бугром вперемежку с ними запускают разные весёлые песенки, в том числе новинки — вроде той, что только что играла в исполнении Мадонны. И Ленка их слушает — музыку она уважает, в отличие от политики.
— Сделай погромче, — прошу я и вскоре узнаю, что пышное празднование юбилея ГДР закончилось волнами протестов и жесткими задержаниями. А в Берлине прозвучало знаменитое «Горби, помоги!». Прозвучало не просто так, Михаил Сергеевич как раз в ГДР сейчас.
— Ой, подумаешь, новости, — фыркнула подружка. — Ладно спать вали, ночь уже! Сидит тут, на сиськи мои пялится!