Жму его руку с искренним уважением.
На трибуне, тем временем, уже вовсю пилят бюджет. Краем уха слышу как кто-то гундит про перераспределение, кто-то требует уточнений…, но в основном слушаю деда.
А тот тихонько рассказывает про себя. Про бои в Германии, про то, как после госпиталя на тренерские курсы попал. И тут — опа! — вскрывается неожиданное: старик не просто ветеран, он — замзавкафедрой бокса в физкультурном институте. Именно там, где я буду учиться!
Вот так подфартило! Разумеется, делюсь радостной новостью:
— Завтра вот собираюсь навестить свою альма-матер.
— Какую матерь? — хохотнул Иван Денисович, так его имя-отчество. — А… понял. Чудная вы, молодёжь.
— А вы, получается, от ветеранов депутат? — любопытствую я.
— Почему от ветеранов? Нет, от Московского округа, — отвечает он.
Да какая мне, собственно, разница — главное, знакомство удачное!
Раз уж я пришёл на заседание попозже, то уйти, по негласным традициям, тоже вроде как могу пораньше… Только фиг-то там. После того как Михаил Сергеевич меня с трибуны окликнул, а потом ещё Борис Николаевич добавил веселья, — популярность моя резко подскочила.
По окончании заседания ко мне стал подходить народ. Поздравляют, жмут руки, а особо ушлые тянут листочки и блокнотики.
— Толя, автограф не дашь?..
— А можно сыну? Он у меня тоже боксом занимается…
Один даже на каком-то мандате расписаться предложил. — А вы уверены? — спрашиваю, прищурившись.
Он моргает, смотрит на документ…
— Ой, твою ж… — хватается за голову.
Хорошо, что на этой бумажке не начал выводить «А. Штыба. С уважением».
Утром на стойке в гостинице сообщаю, что продлевать номер на завтра не буду, ибо надеюсь сегодня получить ордер на служебную квартиру. Ну а пока меня ждёт институт.
Еду туда, как простой смертный, на метро. Моя «ласточка» ещё где-то по ж/д трясётся, а ведомственный транспорт для неведомственных целей брать пока не решаюсь. Мало ли какие тут правила, это ведь не родной крайком.
Так что прыгаю в подземку, где сразу же окунаюсь в чистую романтику столичного пролетария: толпа, запахи, объявления в динамиках.
Сажусь в нужный вагон и раскрываю «Правду». Пытаюсь найти новости про ГДР — и нахожу! Конечно, не на первых полосах, а гораздо глубже: пятая страница из шести. Сразу под заметкой о съезде в Венгрии, где заседает некая Венгерская социалистическая партия. Новая? Нет, переделанная старая. XIV съезд ВСРП официально отказался от ленинизма и перешёл на позиции социал-демократии… Зашибись, чё.
Читаю про ГДР и понимаю, что там настоящая жесть, хоть в «Правде» и пишут, что, мол, смертельных случаев нет, о чём даже якобы сообщили буржуазные источники информации. Ну ещё бы! Но дальше интересные цифры: сто полицейских получили травмы и сорок шесть хулиганов задержаны!
Чего? Вот же сами пишут, что в дело шли камни, бутылки, горящие предметы, удары железными палками — всё это в сторону стражей порядка! И после этого — всего лишь «хулиганы»? Интересно, если бы я на ринге вместо боя по правилам влупил кому-нибудь железной трубой, я бы тоже стал просто «хулиганом»?
Из позитивных новостей разве только то, что ограничили деятельность иностранных СМИ. Надеюсь, речь не про наши, советские, а про те, что из ФРГ, британцев там, американцев… Все эти дойчевелл и прочие «бибисишники», что с восторгом вещают о любых антикоммунистических выпадах.
Ах да, ещё: «выражен протест в связи с искажением информации» послу ФРГ в ГДР. Ну, конечно — немецкого посла пожурили, пальчиком погрозили, и успокоились.
Собственно, на этом всё. Тем не менее дочитываю газету до конца.
На последней полосе — маленькая рубрика «Требуется забота». Читаю письмо некоего Степанова из города Куйбышева. Старик жалуется, что пенсия всего 70 рэ. Инвалид, родственников нет, предприятие бывшее забыло, на работу не берут, да он и не может работать полный день, а на неполный — кадровики отказывают. Мол, помогают всяким наркоманам и алкоголикам, а людям с инвалидностью — почти никак.
Как-то неприятно сдавило внутри. Семьдесят рублей… У меня, блин, один костюм, сшитый в Красноярском кооперативном ателье, полторы тысячи стоит! И чем я, если честно, отличаюсь от тех самых нуворишей, что начинают вылезать изо всех щелей? Да ничем, если смотреть на голые цифры. Дифференциация общества — вон она, в действии: кто пошустрее, урвёт свой кусок пирога, а остальным что, крошки? А старики? А инвалиды? Им как жить?
Нет, так дело не пойдёт. Надо что-то решать глобально. На то я и депутат и почти банкир.