Ничего, прорвусь. У меня есть и мохнатые лапы покруче. В конце концов — выучу и сдам. Не тупее других!
Успеваю заехать на работу и позвать всех на проставление по случаю моего трудоустройства, а заодно получить ордерок и ключи от квартиры номер сорок четыре — в том самом доме, где живёт Аюкасова.
Коллектив ещё вчера посовещался, оценил мой алкогольный и гастрономический подгон и решил отметить «за прибытие» прямо в кабинете. Мол, они так сто раз делали, и это уже традиция. Я со своими указаниями не лезу — зачем портить людям праздник? Тем более, сам пить не собираюсь.
А после, плюнув на коммунистическую скромность, беру машину в гараже и еду смотреть новую хату. Светка, как я понял, живёт прямо подо мной, я ведь у неё бывал. Значит, на её этаже свободных помещений точно нет — мне досталась та, что повыше.
Неприветливая, суровая вахтёрша на входе сначала глянула в ордер, следом — на меня. Причём так, что я даже поёжился. Потом кивнула с видом «ну что ж… допустим» и нажала на какую-то кнопку.
— Коменданта щас вызову, — бросила она коротко. Фраза, в её исполнении, прозвучала как угроза.
Через пару минут появилась модная, молодящаяся фифа лет сорока.
— Пройдёмте, я вам лично покажу квартиру, — мило проворковала она.
Ну-с, посмотрим, что у нас тут? Небольшая прихожая. По левой стороне — туалет и ванная: размеры скромные, как и полагается в советских квартирах, зато за счёт высоких потолков выглядят просторно. Направо — кухня. И, надо признать, немаленькая: метров двенадцать, не меньше. Холодильник… нет, не «Розенлев», обычный «Саратов». Кухонный уголок, газовая плита (вот это я не люблю, но придётся привыкать), стол и два стула с мягкой обивкой — тоже неплохо.
Далее по коридору — две комнаты: зал и спальня. И сразу замечаю, что мебели там по минимуму. В спальне — шкаф и кровать, без постельного и подушек. Делаю пометочку: закупиться всем этим хозяйством. В зале — диван, два стула (копия кухонных), стол полированный, чёрный, и… всё.
А где книжный шкаф? Где мягкий уголок в виде кресел? Где, чёрт возьми, главный атрибут советского быта — телевизор? Ах да, телевизор я везу из Красноярска. Как знал!
— Бедновато, но чистенько. Жаль, ковров нет, — говорю я, расписываясь за материальные ценности.
— Зато посуда есть: сервиз, сковородки и прочее. И это всё от прежних жильцов, так что за них вы ответственности не несёте, — резонно заметила комендантша. — Молодой человек, вы, я вижу, с заслугами…, но всё же вынуждена ознакомить вас с порядком проживания…
Да, без орденов, уверен, лекция была бы длиннее, и запретов в ней было бы больше.
Тороплюсь на заседание, хоть и понятно, что ничего интересного там опять не будет — тот же бюджет по графику… И тут — горе мне — внизу сталкиваюсь со Светкой Аюкасовой. Вот почему я такой невезучий? Какого хрена она вообще не на учёбе?
— Привет, Свет! Будем соседями! — жизнерадостно раскрываю объятия, надеясь отделаться минутной болтовнёй.
— Угу, привет… Ты извини, говорить не могу, видишь — от врача. Зуб лечила… хреново мне… — морщится она.
— Ты водкой обязательно прополощи, — шучу я с облегчением и топаю к машине.
И тут — оп-па. Возле моей машины стоят гайцы. Двор непростой, хотя и без идиотских шлагбаумов, как в будущем — въезжай кто хочешь. Но эти двое явно тут не просто так. И чё им надо? Они что, номера ЦК не видят?
Глава 22
Глава 22
— Всё равно не положено, — разоряется строгий сержант, пыжась от собственной важности. Он даже не офицер, а гонору — как у майора, не меньше.
— Проблемы какие? — спрашиваю у своего водилы. А дядя мне, судя по каменной морде и непробиваемому взгляду, попался бывалый и с гаишниками, думаю, разбираться умеет.
— Да встали мы не там, — пожимает он плечами. — Я им сказал, что я человек маленький: куда поставили — там и стою…
— Тут стоять нельзя, знак видите? — сержант делает страшное лицо. Ну, по крайней мере, он так думает. — Да и вообще…
Вот это «вообще» от правоохранительных органов меня всегда настораживает. Под «вообще» у таких обычно скрывается одно: «Я тут власть. Что скажу — то и будете делать».
Но… стоп. Тут ведь могут быть и реальные заморочки. Двор-то не простой — ЦКшный, элитный. Интересно, имеют ли гайцы вообще право трогать машины с нашими номерами: проверять, останавливать, а тем более — штрафовать?
Пока обдумываю это, второй гаишник, который молодой и соответственно не такой наглый, робко просит: