— Вон там поставьте машину… Ну что вам, сложно?
— Тьфу, делов-то. Мы вообще сейчас уедем, — радуюсь я такому простому решению вопроса.
Только открыл дверь машины, как из подъезда вылетает Светка, держась за щёку.
— Толь, захвати меня, тут две остановки… — просит она жалобно. — Купить анальгин надо в аптеке… И водки, говоришь, взять? Поможет?
— Хуже не будет, — хмурусь я, но пропускаю надоеду на заднее сиденье. Вот как чуял — от Аюкасовой так просто не отделаться.
— Командир, — обращаюсь к водиле, — сначала до аптеки, потом — в Верховный Совет. Свет, покажешь, куда ему ехать?
— Ага, покажу! — обрадовалась Светка и затараторила: — Так рада, что ты в нашем доме жить будешь! Толечка, а ты не хочешь к тёте в гости съездить? Она тебя лично звала!
— На пирдуху её или просто побухать? — уточняю я, припоминая, что Раиса Максимовна устраивает свои «творческие вечера», именуя их кратко и ёмко — «пирдуха», имея в виду «пир духа».
— Это уж как хочешь, но пока пирдухи не планируются, — хихикнула Светка. — Ой, вот тут остановитесь, пожалуйста!
Аюкасова, выскочив на остановке, бросила мне «Пока», и умчалась, оставив в салоне аромат дорогих духов, а я еду во Дворец съездов на работу.
Там сегодня ничего интересного — продолжаем пилить бюджет, и я, чтобы не скучать, втихушку читаю конспекты по физиологии, которые стрельнул у Игоряна… Ещё до того, как попытался улизнуть с занятий и был заловлен преподшей. Послезавтра намереваюсь посетить институт, и опять первой парой — «физиология». Что меня будут спрашивать — и к гадалке не ходи.
После заседания, с которого я всё-таки слинял пораньше, еду на свое новое рабочее место в ЦК и по дороге размышляю, как мне жить дальше.
Совмещать учёбу и работу — дело обычное, многие так живут. Но у меня ж не два фронта, а целых три: учёба, работа, заседания. Хотя, по факту, ни одним из своих трёх важных дел я могу и не заниматься — причём совершенно безнаказанно. Так что до сих пор не пойму: я сейчас по уши загруженный человек или, наоборот, свободен как птица? Ладно… с этим разберусь позже.
Вообще-то важных дел у меня больше — четыре. Ещё и спорт. Надо решить, ехать ли в ноябре на матч Болгария — Европа, и заодно — на кубок мэра Манилы, или ну их к чёрту? Но куда-то ехать все же придётся, ведь следующий серьёзный международный турнир пройдёт только в феврале — кубок Короля в Бангкоке. А форму терять нельзя.
— Тольяяя! Мы готовы празтновать, — пропела Агне, как только я вошел в кабинет. — Но тебя вызвали к Фалину. Так что сходи, пока трезвый…
Эта прибалтийская красотка, по всему видно, вознамерилась сокрушить меня своей красотой и надела сегодня красные туфельки на высоком каблуке и короткое платье, открывающее стройные ноги и грудь! Да, декольте имеется и приличное, я бы даже сказал — стратегическое. Хотя, может, это у неё просто повседневная форма одежды.
— Понял. Бегу, — отвечаю я, пока умалчивая о том, что пить вообще-то не собираюсь.
— И осторожнее… эта змея Лида очень злой тон сказала! — немного коряво добавила Агне.
Я даже не напрягся. Работаю второй день — какие косяки? На работе пробыл минут десять от силы. Ну в чём я мог провиниться?
— А, прогульщик… ну наконец-то соизволил на работе появиться. Жди, Штыба… сейчас доложу, — ехидно улыбнулась Лида, окончательно став похожей на гадюку.
Характеристика, данная Агне, как нельзя лучше подходила секретарше Фалина — ну прям в точку! Как я сам раньше не дотумкал, на кого она похожа?
— Лида, вы шуточки вашему мужу оставьте, со мной так не разговаривайте, а то будет докладная. Я не прогульщик, выражения подбирайте, и на «вы», пожалуйста. Кто вас вообще на эту должность взял?
В приёмной всего три человека — старичок и две тётки. И все трое деликатно делают вид, что изучают бумаги, которые принесли с собой, но вижу, впечатлены отлупом, который я дал.
Что-то мне перестаёт нравиться отношение ко мне тут. И это — в первые дни! Хорошенькое начало… Нет, я, конечно, могу и потерпеть — возраст и всё такое… Но привык я у себя в крайкоме к уважительному отношению. Особенно от тех, кто рангом пониже.
А здесь… как будто попал в чужой курятник, где петухи уже назначены, а я — новый цыплёнок, которого надо клюнуть ради порядка. Но я ведь прекрасно знаю: как себя поставишь с первого раза — так к тебе и будут относиться. Так что, потерпеть я могу, но не в ущерб самоуважению. И уж точно не от таких, как Лида.
— Да как ты смеешь… — взвилась секретарша, держа трубку селектора у уха, и тут же сменила тон на заискивающий: — Валентин Михайлович, тут к вам Штыба. И сразу нахамил… Да, совсем возраст не уважает… Поняла… Передам, чтобы заходил.