Да плюнуть и растереть. Захожу в кабинет, раз пригласили, и натыкаюсь на наезд:
— И как это понимать? — грозно спрашивает Фалин.
— Никак, — отвечаю спокойно. — Неправда это. Обманывает она. И вообще, где вы её нашли? Ничего, сегодня докладную напишу на ваше имя и копию… сами знаете куда. А то тыкает мне, прогульщиком обзывает. Впрочем, если извинится сегодня — вопрос закрою. Но вы обязаны с ней беседу провести, — выдерживаю взгляд Фалина с непробиваемостью танка.
Куда писать копию, я, вообще-то, понятия не имею. Но Фалин, как и Лукарь, относится к тем людям, которые умеют домысливать. И куда в таких случаях шлют копии — он, судя по выражению лица, в курсе.
— Ну хотя бы то, что она старше вас… — недовольно, но всё ещё твёрдо спорит шеф.
— По должности я старше, — перебиваю его. — А по возрасту… ну, знаете, сомнительное преимущество. Мы же не в Корее какой-нибудь или Японии — у нас людей по деловым качествам судят и по моральному облику. Я ей права тыкать не давал. И с чего это я прогульщик?
Делаю паузу, смотрю шефу прямо в глаза:
— Нет, если вы тоже так считаете, тогда уже докладная будет и на вас. А был я на заседании Верховного Совета…
— Да видел я тебя. Слава Богу, трансляции прямые… Сидишь там, почитываешь газетку да обзор людям загораживаешь… — буркнул Фалин и бросил в селектор: — Лида, зайди.
— Я почитывал, как вы выразились, не газетку, а учебник по физиологии, — спокойно поясняю. — Потому что, помимо всего прочего, ещё и учусь. И завтра на занятии в институте меня спросят.
Фалин хотел что-то вставить, но я не дал:
— А если вы про вчерашнее заседание, когда Горбачёв ко мне с трибуны обратился, то это он пошутил так. Я его знаю. И шутка была доброжелательная…
— Да какой Горбачев? Что вы его слушаете? — слышу голос секретарши сзади.
— Генеральный секретарь ЦК КПСС, — поворачиваюсь я к ней. — Или вы другого знаете?
И он, между прочим, меня поздравил. В отличие от вас, кстати. С победой на чемпионате мира…
И зал весь поддержал аплодисментами.
— Да что ты сочин…
— Лида, помолчи, — обрывает её Фалин и затем уже мягче — ко мне: — Так и я пошутил — конечно, ты не прогульщик. И Лидия Петровна, думаю, пошутила… Так ведь?
— Да! — пробурчала Лида осипшим голосом, потеряв сразу весь свой задор.
— Поздравим, разумеется, тебя с чемпионством. Но позже. В стенгазете отметим. Кстати, не хочешь принять участие в её создании?
— Не хочу! — отрезаю я.
Зубы мне заговаривает. Нашёл, понимаешь, пацана!
А шеф, похоже, дал заднюю. Хреново только, что теперь он меня невзлюбит… Хотя, скорее всего, ничего я не потерял — он и так был настроен негативно.
— Лида, Анатолий Валерьевич — замзавсектора, и прошу обращаться к нему на «вы». Требую даже, — строго выговаривает Фалин своей сотруднице.
— Я на «вы»! — безбожно врёт секретарша.
— Там три человека в приёмной сидели, — снова поворачиваюсь к ней, — давайте у них спросим.
— Ладно, Лида, иди на рабочее место. Потом поговорим, — устало говорит Фалин и дождавшись, когда за секретаршей закроется дверь, продолжает:
— Ну, теперь, раз мы разобрались с твоими обидами…
— Не разобрались. Извинений я так и не услышал… И желательно при тех людях, при которых хамила. Там в приемной было три человека, и они теперь уверены, что я прогульщик.
Делаю вид обиженного мальчишки, а на самом деле хочу иметь хоть какой-то козырь на руках. Ведь не просто же так меня вызвали! Что-то хотят сказать и скорее всего неприятное. Только вот что — ума не приложу.
— Экий ты обидчивый… — вздыхает Фалин. — Давай так: ты забудешь об этом маленьком недоразумении с моей секретаршей, а я забуду про твоё сегодняшнее поведение, далёкое от высокого звания коммуниста…
— Что? — удивление мне даже изображать не пришлось.
— Взял машину по личным делам, да ещё и приказал поставить её в запрещённом месте, — вываливает обвинения Фалин. — Водитель уже написал объяснительную… Ты что, думаешь, раз работаешь в ЦК, то на тебя законы советского государства не распространяются? Да и твой моральный облик должен соответствовать…
— Что за бред, Валентин Михайлович? — перебиваю я. — Каким личным делам? Я ездил по служебным делам, заселялся… А где встать… откуда я могу знать? У меня и прав нет, водитель отвечает за всё. Мог бы сказать, мол, тут нельзя.
— Согласен — мог. Накажем и его… А вот то, что ты своих девиц-алкашек подвозишь по их надобности… — голос Фалина наливается праведным гневом.