А я-то уже губу раскатал на варьете. Оно, насколько я знаю, в главном зале — в «Арбате» я бывал. А вот в «Лабиринте», думаю, такого безобразия не предусмотрено.
— Нам в малый зеркальный зал, — важно сообщила Светка швейцару у входа.
Одета она сегодня была на удивление неброско: джинсы да белая кофточка. Зато причёска — «от кутюр», как она сама выразилась. Я, конечно, в этом не разбираюсь, но если Светка похвасталась, значит, что-то там действительно замороченное.
Зеркальный зал оказался спрятан в глубине ресторанного комплекса. К нему вёл узкий коридор с двумя поворотами, обитый тёмным деревом.
По дороге у меня возникло стойкое ощущение, что я выхожу из общего ресторанного пространства во что-то более закрытое, почти интимное. Словно мы шли не на вечеринку, а на тайную встречу каких-нибудь масонов.
Оглядываю зал. Столиков здесь десятка два, не больше. Овальные, круглые, рассчитаны максимум на четверых, и почти все пока пустуют. Но есть небольшая сцена. Там девушка в вечернем, строгом и блестящем, играет что-то на фортепьяно.
Вдоль стен — зеркальные панели в латунных рамах. Свет — матовый, с потолка, слегка рассеянный. Всё вместе создаёт эффект уюта для избранных. Или для тех, кто решил, что он избранный.
Наши четыре столика стоят в углу, откуда нам уже машут рукой.
Только подошли, как официант принялся раздвигать ширму из резного дерева — почти как шторы. О как — нам ещё и дополнительную приватность создают!
Пока, кроме нас со Светкой, на месте всего трое: сам именинник и две девушки.
— Зер гуд! Здарствуйте, Толя! — Фриц на Светку особого внимания не обратил, мне же обрадовался, как выигранному в лотерею автомобилю.
Впрочем, причина радости выяснилась быстро: немец оказался боксёром-любителем. Плюс, как оказалось, про меня был наслышан. И девицы, его подружки, — уж не знаю, как он сразу с обеими управляется, — явно тоже знают, кто я такой.
Одеты они, не в пример Светке, дорого и вызывающе. У одной вообще на шее цепь с массивным кулоном. Причём цепь такая, что в девяностых любой браток носить её счел бы за счастье. Разве что кулончик в виде сердечка снял бы — больно уж он бабский. Ну, или заменил бы на крест с бриллиантами — чтобы и по моде, и по понятиям.
Болтаем на немецком, что вызывает у подруг некоторое недовольство. Те вроде как понимают немного, если говорить медленно да ещё и повторять — чему-то же их в МГИМО всё-таки учат. Но мы-то — бегло.
Светка, как и обещала, ведёт себя тихо. В основном молчит, лишь сдержанно улыбается. Даже подарок вручила без слов — просто протянула Фрицу коробочку с часами в корпусе из жёлтого металла.
Механизм, по всему видно, дорогой. Интересно, откуда у Аюкасовой такие деньги?
Народ постепенно подтягивается, и вскоре компания собирается полным составом: шесть парней, включая меня, и десяток девушек. Причём видно, что почти все они друг друга знают: одногруппники, однокурсники. Но внимание почему-то достаётся в основном мне. Даже немного неловко стало.
Тем временем официанты расставляют на столах закуски и выпивку. Так, что тут у нас… жюльен, мясо по-французски, рыба — всё на уровне. В копеечку, думаю, влетит Фрицу этот праздник.
Персонал работает почти незаметно, как разведка: подходят тихо, говорят вполголоса. И музыка ненавязчивая — вроде бы рядом, но как будто издалека и беседовать не мешает.
Из минусов — кресла. Удобные, не спорю, но с такой низкой посадкой, что хочешь не хочешь, а взгляд постоянно уходит вниз, на стройные ноги девушек. А они в этот момент как раз затеяли поздравления, вставая одна за другой. И все как одна — в коротких юбках или платьях.
Исключением была лишь Аюкасова. Но и в джинсах Светка на фоне подруг не терялась. Даже Фриц скосил глаза на округлый зад моей спутницы, пока я отвлёкся на официанта… В зеркале настенном видел.
— Тост! Тост! Твоя очередь, Толя! — запищала вдруг одна из Фрицевских подружек, захлопав в ладоши.
Гости дружно повернули головы в мою сторону.
Ну что ж, мне есть что сказать. Встаю, оправляя пиджак:
— Фриц, я знаю, твоя учёба подходит к концу, и скоро ты уедешь домой, а потом, возможно, куда-нибудь дипломатом… И начнётся новая жизнь, наверняка интересная, насыщенная. Но я очень надеюсь, что время, проведённое здесь, в Союзе, ты не забудешь. Желаю тебе новых впечатлений, побольше радостных моментов и поменьше разочарований. Прозит!
Все зашумели, чокаясь и выпивая. Фриц наклонился ко мне и сказал по-немецки:
— Родителей переводят сюда, в посольство. Так что, может, и мне тут местечко найдётся…