— Ну а учёба… Напомни ты на каком курсе сейчас?
— Третий… вроде, — буркнул я и не покраснел, лишь оттого, что не умею этого делать от природы, ведь на учёбу откровенно забил.
— Вот, выберешь вуз в столице и будешь учиться тут.
— Физкультурный? — деловито уточнил я, а в голове закрутилась карусель: квартира в Москве, должность либо у Власова, либо аж на Старой площади — это ЦК, если не ошибаюсь! В рот мне ноги… кто бы мог подумать? Простой пацан из ростовской деревни, сын запойного забойщика скота в совхозе… Да если б кто в восемьдесят четвёртом, когда я только сюда угодил, сказал мне про такие перспективы, я бы лишь пальцем у виска покрутил.
— Ну не МГИМО же, хотя и туда можно, но на первый курс. Кстати… у тебя с языками очень хорошо. Туда хочешь?
— Свят, свят, ни в коем разе, — отмахнулся я. — Мне, где учиться поменьше.
А чего стесняться? Полно забот и без учёбы, а высшее образование я уже получил, пусть и в другом теле.
— Ну тогда сам понимаешь, лучше, чем «центральный» места не найти.
— ГЦОЛИФК? Что ж, я и сам об этом подумывал, — признался я. — Только Шенина бросать не хочу. Но раз уж дело тут интересное, да ещё и трактора… Шутка ли — сотня лишних в край! — подколол я Власова. — А как же правила? Переводы ведь только до начала учебного года возможны.
— Есть один человек, который может помочь.
— Михал Сергеич? — пошутил я.
— Нет, ректор, — серьёзно ответил Власов.
— Точно! Он же борец в прошлом, весьма известный. Я его лично знаю — Шенин знакомил, помнится. Тоже сибиряк. Как же… Виктор Михайлович, если память не врёт. Когда он сборную по борьбе тренировал, наши в Монреале почти всё золото подчистую собрали.
— Семь золотых, две серебряных и одну бронзу, — поправил Власов. — Было такое. Но есть ещё один нюанс, о котором ты можешь не знать. До Горбачёва он сидел в кресле зампреда Комитета по физкультуре и спорту при Совмине. Потом его аккуратно отодвинули и отправили ректором в вуз. Так вот, он друг Ельцина, и к тебе отношение будет… очень тёплым.
— Тогда мне лучше Ельцина о переводе попросить, — соображаю вслух. — Скажу: вы мне тут место даёте хорошее… Оно же хорошее? Квартиру… к Марте ближе. Кстати, дайте позвонить в Оксфорд, а?
— Да звони! — махнул рукой Власов. — А насчёт Ельцина — молодец, сам догадался. Ему Игуменов не откажет.
— Точно! Игуменов его фамилия, — вспомнил я, уже набирая номер и ожидая, когда Марта снимет трубку.
— Толья-я-я! — писк радости в трубке оказался таким неожиданным и громким, что я аж башкой потряс, желая вытряхнуть лишние децибелы. Самому хотелось заорать в ответ: «Марта-а-а!», но сдержался — не хватало ещё предсовмина напугать.
Болтали минут десять, тратя деньги и со счёта Марты (а сколько стоит сейчас минута связи из СССР в Оксфорд — лучше и не знать), и со счета хозуправления Совета Министров. Я объяснил подруге, что от неё требуется, но Марта тоже, оказывается, имела ко мне просьбу!
— Толя, сейчас в Москве мамин знакомый… — затараторила она. — Ты, может, слышал: у нас выборы были одиннадцатого сентября. Обычно две партии бьются, я рассказывала… ну, неважно. Так вот, в этом году мамин знакомый, его зовут Джон Унэ Андерс, прошёл в парламент со своей партией «Будущее Финмарка». Он губернатор нашей провинции. Сейчас в Москве, бокс смотреть будет и хотел бы с тобой встретиться. Ну мама похвасталась, да и бабушка твоя, когда дядя Андерс гостил у нас. Он ведь воевал, как и она, правда не на фронте, а в сопротивлении, но у него тоже награды и он кавалер Королевского ордена Святого Олафа и кавалер ордена Белой Розы.
— Да пусть приходит! Хоть на тренировку, хоть в гостиницу, — великодушно разрешаю я.
Раз будущая тёща просила — чего мне морду кривить? Да ещё и бабушка с ним общий язык нашла… Выходит, бабуля во дворце бывала? Интересно, интересно… Ну а деда я уважаю — раз воевал и Бухенвальд прошёл!
Еду в гостиницу на машине Совмина. Прошло уже куда больше двух часов, обещанных Костяну, но и этого оказалось мало.
— Ты, что ль? Уже? Толяныч, погуляй ещё полчасика, Машка пока оденется… — из-за двери высунулась довольная физиономия Цзю.
— Совсем опух? — возмутился я.
— Ну а чё? Тут и так мешали нам твои знакомые: в дверь колотились, тебя требовали! — пожаловался он.
И то верно. Поворчав (в основном про себя), поплёлся в ресторан. Но там оказалось накурено, шумно и суетливо. Оркестр гремел грузинские мотивы, явно по заказу кого-то из посетителей — что-то вроде «Читы-Маргариты». Потолкавшись и так и не решившись поужинать, иду обратно и вижу знакомую спину — Маша, пошатываясь, спешно покидает гостиницу. Походка её была ну очень нетвёрдой: или приняла лишнего, или Костян у нас и вправду зверь.