— Что, прям и живёт у нас? А ещё богатый… — разочарованно протянула Алиса, узнав о наладившихся отношениях между Гордоном и Ириной.
— Может, поженятся? — попытался обнадёжить я.
— Вряд ли, — со знанием дела возразил Евгений. — У англичанина выбор-то, думаю, имеется. Ничего, место в общаге у тебя всё равно есть.
— Вот радости-то! — всплеснула руками Алиса. — Познакомила, называется, на свою голову…
Девушка выглядела по-настоящему расстроенной.
— Тебе долго ещё тут тусоваться? — интересуюсь.
— Неделю ещё. В пятницу, надеюсь, выпишут… Так что можешь передать это старым развратникам, — усмехнулась Алиса, но как-то грустно.
Разговор на этом сам собой сошёл на нет, и мы с комсомольцем решили удалиться.
На прощание полез обниматься к Алисе, крепко прижав к себе упругое девичье тело в одном только больничном халатике. И всё это под завистливым взглядом Женьки. Ему-то такое пока не светит. А мне можно — на правах старого друга. Или на правах друга друга… В общем, неважно. Главное — позлить этого чересчур правильного вожака.
Идём до остановки вместе.
Осенняя московская слякоть раздражает, хочется тепла и моря. Но у нас даже на юге сейчас не покупаешься. А как там, интересно, в Болгарии в ноябре? И вообще — в каком городе матч-то будет? А может, зря я от Филиппин отказался? Там хоть тепло…
— Если не сильно напрягаться, ну, скажем, по часу раза три в неделю, то весь курс месяца за три выучишь… — доносился сбоку бубнёж моего спутника.
Блин. Пока я мысленно грелся у моря, новый знакомый, обнадёженный моим молчанием, уже вовсю агитирует меня заняться полузапрещённым ушу. Сань-Да, что ли. Судя по его описанию — нечто среднее между рукопашкой и кикбоксингом. От ушу там, по большому счёту, только дыхательный комплекс. Но этим меня не удивишь — дыхательные техники я и так знаю.
— Эй, малолетки, закурить имеется? И вы вообще, кто такие? Чё на нашей территории забыли? — дорогу нам перегородили несколько угрюмых личностей разной степени наглости, опьянения и оволосения. Один даже был лысый, как бильярдный шар.
— Совсем обнаглел, дядя? Тебе слово «каратэ» что-нибудь говорит? — Женька, до этого пафосно рассуждавший о крутости своего ушу, с тем же пафосом изобразил какую-то стойку… И тут же был снесён могучим ударом алкаша.
— А дядя-то, похоже, бывший боксёр, — заключил я секунд через двадцать… Ровно столько мне понадобилось, чтобы объяснить этому любителю покурить и ещё одному его товарищу, что они неправы.
Остальные сдриснули сразу, увидев мою короткую и, главное, хладнокровную расправу. Ну или испугались Женькиного каратэ — тоже версия. Ха-ха.
— Ну-ка, покажи морду… Э-э-э… братец кролик, — покачал я головой. — Синяк будет. Вас что, только бить учат? А уворачиваться — нет?
— Я не ошидал просто… — мрачно оправдался комсомолец, с трудом ворочая языком и сплёвывая на снег кровавую слюну.
На этом попытки вовлечь меня в секту ушистов он прекратил. Да и не до теорий уже было: впереди замаячила остановка, а к ней как раз подкатывал мой автобус. К счастью, маршруты у нас с Женькой оказались разные.
Глава 30
Глава 30
На следующий день, утром разговариваю с Красноярском по поводу шубы. Телефон ателье, которое у нас на цокольном этаже МЖКашного дома, слава Богу, был у меня записан. Я вообще предусмотрительным стал. Ну, а как иначе? В нынешние времена связи решают многое.
Тётя Ира, родня Лукарей и директор этого кооперативного ателье, — меховой авторитет нашего микрорайона. Да что там микрорайона — всего города! На шубах она собаку съела, и не одну.
И на этот раз меховых дел мастер меня не разочаровала.
— Как раз сезон баргузинского соболя, с середины октября, — сообщила она мне новость так, будто речь шла о грибах. — Сейчас только его и несут. Но если хочешь, чтоб шуба смотрелась — лучше брать зимний мех. Он плотнее, блестит и не лезет.
— Понимаю, — усмехнулся я. — Зимняя шубка и у соболя побогаче будет.
— Вот именно! Но слушай… откуда у людей столько денег на такие шубы? — вздохнула тётя Ира.
— Ну так кто-то в торговле работает, кто-то — в кооперативе, — философствую я. — А кое-кто просто удачно вышел замуж…
— А ещё говорят, в стране кризис, — хихикнула женщина в трубку. — А у нас, вон, — на баргузина очередь!
— Вообще-то последние две шубы жена Горбачёва для себя заказывала, — говорю я, правильно поняв намёк насчёт денег. — Так что ты не парься — деньги я вышлю сразу. И цена не особо важна.