На работе и в институте у меня всё ровно, хотя в универ за последние две недели я заглянул всего раза два. Чисто так — отметиться. Но даже этого хватило, чтобы местные девчонки вызнали про меня всё и начали осаду.
Особо отличилась одна — Лена Лисичкина из Ровно. Подсела ко мне, пока занятия не начались и мой сосед по парте Игорян не подошёл.
— Толя… так же тебя обычно зовут? Или предпочитаешь по имени-отчеству? — томно промурлыкала она, склоняясь ко мне и обдавая сладковатым ароматом духов.
С Леной, несмотря на стройную фигуру и вполне себе приятное личико, общаться, если честно, совсем не хотелось. Было в ней что-то… утомительное. Вот, например, на прошлой паре она умудрилась устроить скандал с преподом, доказывая, что зовут её не Лена, а Алёна, и обращаться к ней следует исключительно так. Причём упиралась с каким-то особым, почти агрессивным, напором.
Немолодой уже преподаватель — добродушный толстячок, с лицом, как у плюшевого бегемота — имел на этот счёт собственное мнение, подкреплённое зачёткой и списком студентов, но спорить с девушками явно не умел, равно как и приказывать. В итоге их перепалка задолбала всех, включая самого препода.
Так что, когда Лена-Алёна подсела ко мне за парту, я сразу напрягся, подозревая в собеседнице дуру. Причём дуру активную.
— Хочешь — Толяном зови, — отвечаю осторожно. — Или как тебе удобнее.
— Ей удобнее «милый», — хихикнула с соседней парты ещё одна гимнастка. Правда, уже не действующая, как Лисичкина, а, так сказать, на пенсии — постарше и, надеюсь, поумнее. Двадцать два года, спортивная травма и полная неопределённость в плане дальнейшей жизни. Вот и пошла в тренеры.
— КОЗАнцева, отвянь! — огрызнулась Лисичкина.
— Я КАзанцева, — с усталостью поправила та. Судя по интонации, эту шутку она слышала уже не в первый раз.
— Так вот, Толя, у меня ведь в субботу день рождения. И отмечать его собираюсь в одном кафе…
— А я в субботу уже приглашён в гости, — сразу отмазываюсь я. Тем более, это чистая правда — еду к Горбачёвым.
— Да? Отмени, а? Ну или перенеси! — наглеет девица.
— Э-э… не так просто. Там важные люди, и под меня подстраиваться не будут, — говорю я, ничуть не кривя душой.
— Жаль… — вздохнула она и тут же добавила: — Но с тебя всё равно подарок!
И вот как на это реагировать? Девица совсем без комплексов.
Дальше — больше. Мадемуазель, которая вообще не в моём вкусе, да ещё и не из нашей группы, подкараулила меня на выходе и… милостиво разрешила себя подвезти. Хорошо хоть машина была служебная. Я соврал, мол, по личным надобностям пользоваться ею не имею права, и, разведя руками — дескать, сам бы о таком мечтал, — сел за руль и укатил.
Даже если сокурсница и не поверила — а по её обиженной моське было видно, что именно так, — мне было глубоко пофиг.
В общем, к выходным я оказался издерган женским вниманием, и в субботу чуть не сорвался на Аюкасову. Та вместо того, чтобы ехать к тёте, вдруг решила срочно поправить причёску. Будто раньше это сделать было нельзя.
Для меня сама отсрочка разговора, разумеется, не критична, но, а вдруг Михаил Сергеевич с утра куда-нибудь умотает?
— Света, не выёживайся! Машина нас ждёт! — рявкнул я, не выдержав. — Иначе… иначе я не знаю, что я с тобой сделаю!
— Не знаешь — тогда не говори, — буркнула она, рассматривая себя в зеркало. — Ладно, поехали. Раньше приедем — раньше уедем. Дел столько… А то ведь могу и на все выходные там зависнуть.
Я благоразумно промолчал про то, какие у моей соседки могут быть дела. Ну, ясное дело, важные: ногти полирнуть, в ресторан с подружками — или там, прошвырнуться по магазинам.
И вот, наконец, машина уверенно катит нас по Рублёво-Успенскому шоссе — в Калчугу. У четы генсека там двухэтажный коттедж.
По приезде мои опасения подтвердились: Михаила Сергеевича дома не оказалось. Охранник с каменным лицом сухо доложил:
— Обещал быть к обеду.
«Надеюсь, к сегодняшнему», — подумал я.
А пока, под откровенно завистливые взгляды Светки, мы с Раисой Максимовной обсуждаем детали будущей шубы.
Я, держа в голове тот печальный факт, что Елене Чаушеску этот предмет гардероба уже не понадобится, попытался перенести сроки изготовления, мотивировав это тем, что если подождать, то мех будет лучше — зимний, густой, с лоском. Но Раиса Максимовна настаивала:
— Максимально быстро, Анатолий, прошу. Без задержек.
И даже вручила мне пачку денег — с тем, чтобы я передал их в Красноярск. Причём целиком, за готовое изделие. Без аванса, без предоплаты, с полным, так сказать, доверием.