Овладей мной (ЛП)

Винсент кивает.

— Я нарисовал это для тебя.

— Спасибо, малыш. Я вставлю его в рамку. — Я снова смотрю на рисунок. — Мне это нравится.

— Папочка? — спрашивает он. — Ты ведь больше не уйдешь?

Я качаю головой.

— Нет, я забираю вас с мамой домой.

— Ты останешься с нами?

— Я буду навещать вас.

Его нижняя губа тут же выпячивается, и он хмурится.

— Я хочу, чтобы ты остался с нами навсегда. Мама сказала, что ангелы не могут забрать тебя назад.

Господи, мое сердце.

Встречаясь взглядом со своим сыном, я говорю:

— Я буду видеть тебя каждый день. Маме просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть, прежде чем мы сможем жить все вместе.

— Пора уходить, — внезапно говорит Эверли позади нас.

Когда я смотрю на нее, она качает головой, выглядя не слишком довольной.

Я встаю во весь рост и, взяв Винсента за руку, мы выходим из магазина. Пока она запирает дверь, я спрашиваю:

— Тебя что-то расстроило?

Она указывает глазами на Винсента, затем шепчет:

— Мы поговорим дома.

Блять. Я что-то не то сделал?

Я иду с ними к синему седану Эверли, и как только она усаживает Винсента в его автокресло и закрывает дверцу, я спрашиваю:

— Что я сделал?

Ее глаза встречаются с моими.

— Ты не можешь давать ему обещания, которые не сможешь сдержать.

Я качаю головой.

— Где я дал обещание, которое не сдержу?

— Ты сказал ему, что мы все будем жить вместе. Ты не можешь ему это обещать. Мы можем решить остаться просто друзьями.

Нихрена этого не будет.

Я делаю шаг ближе и, не заботясь о том, что показываю свое безумие, рычу:

— Мы с тобой никогда не будем друзьями, Эверли. Я даю тебе время, о котором ты просила, но не сомневайся, ты моя. С момента нашей встречи и до момента нашей смерти ты всегда будешь моей. — Ее губы приоткрываются со вздохом, но это не мешает мне добавить: — Мы будем встречаться, чтобы ты могла привыкнуть к нам, но, будь что будет, исход только один. Мы поженимся и станем семьей. Чем скорее ты примешь это, тем легче все это будет.

Щеки Эверли вспыхивают, а ее зрачки расширяются. Она смотрит на меня так, словно у меня выросло две головы.

— Ааа… — Ее рот закрывается и открывается. — Я… Ладно… Ахх… Мне нужно время, чтобы переварить все это.

Она обходит меня и быстро садится за руль. Когда она закрывает дверь, я открываю ее снова и приказываю:

— Запри двери, моя маленькая любовь.

Идя к G-Wagon, на моем лице появляется широкая улыбка.

Неужели Эверли только что возбудилась от того, что я был таким доминирующим с ней?

Глава 38

Эверли

Черт возьми, это было очень напряженно.

Сердце трепещет в груди, пока я еду домой.

Понравилось ли мне это?

Почему?

Боже, этот мужчина был чертовски горяч, устанавливая правила.

— Мамочка, что у нас сегодня на ужин? — Спрашивает Винсент.

Что-нибудь, что охладит меня.

— Ааа… Посмотрим, когда вернемся домой. Есть что-нибудь, что ты хочешь?

— Пицца — для особых случаев, верно? — спрашивает он.

— Да.

— Значит, это особенный момент, что папа вернулся.

Я хихикаю.

— Хорошо. Мы закажем пиццу сегодня вечером.

— Ура!

Когда Винсент счастлив, мои мысли возвращаются к Алеку. Он прекрасно ладит с Винсентом, и мне нравится наблюдать за их взаимодействием.

Я все еще опасаюсь романтических отношений с Алеком, но я сказала, что дам ему шанс, и так и сделаю.

Когда я въезжаю на подъездную дорожку, Алек останавливается позади меня. Я выхожу из машины и замечаю внедорожник, припаркованный перед моим домом.

— Кто это? — бормочу я, открывая дверь, чтобы Винсент мог выйти.

Когда Алек подходит к нам, я жестом указываю на машину.

— Ты проверишь, чего хочет этот человек?

— Он со мной, — объясняет Алек. Он машет мужчине, чтобы тот подошел ближе. — Это Питер. Он будет охранять тебя и Винсента, когда меня не будет рядом.

— Охранять? — Ахаю я.

Алек терпеливо смотрит на меня.

— Это для твоей защиты, моя маленькая любовь.

— Лаааадно. — Не слишком уверенная в этом, я протягиваю Питеру руку. — Привет.

Он пожимает мне руку, затем говорит:

— Здравствуйте, мисс Адамс.

Я бросаю взгляд на Алека.

— У меня никогда раньше не было телохранителя. Что мне делать? Он зайдет в дом?

— Нет, Питер всегда будет держаться на расстоянии. Просто веди себя как обычно. Притворись, что его здесь нет.

Я морщу нос.

— Мне кажется, это было бы грубо. Я не могу просто игнорировать его.

— Общение с Питером отвлечет его. Просто позволь ему делать свою работу.

— О… ладно. — Я вяло машу Питеру, а затем веду Винсента к входной двери.

Только тогда я замечаю дверную камеру.

— Ты установил камеру? — спрашиваю я.

— Да. Здесь также установлена самая современная система безопасности. Я покажу тебе, как все работает.

Черт возьми. Когда этот мужчина сказал, что защитит нас, он имел в виду именно это.

Мы заходим в дом, и воздух наполняет звуковой сигнал. Алек набирает код на клавиатуре, а затем объясняет:

— У тебя есть пять секунд, чтобы отключить сигнализацию.

— Что произойдет, если пройдет больше времени?

— Произойдет несколько вещей. Я, Питер и Алексей будем уведомлены, и через несколько минут у тебя на пороге будет половина Братвы.

Господи. Чертовски хорошая охранная компания.

— Какой код? — спрашиваю я.

— Пять, один, один, шесть. Эверли и Алек навсегда.

Я смотрю на Алека слишком долго, затем говорю:

— Это довольно романтично.

— Я рад, что ты так думаешь.

Усмехнувшись, я иду в гостиную, чтобы включить телевизор для Винсента.

— Что ты хочешь посмотреть, малыш?

— Суперсемейку.

Я просматриваю коллекцию фильмов Винсента, затем нажимаю "Воспроизвести".

Пока наш мальчик смотрит Суперсемейку, я переключаю свое внимание на Алека.

— Винсент хочет пиццу на ужин. Мы заказываем ее только по особым случаям.

— Что за особый случай? — Спрашивает Алек, вытаскивая телефон из кармана.

— Ты.

Его взгляд скользит по мне, и на губах появляется адски горячая ухмылка.

— Какую пиццу?

— Одну пепперони и одну гавайскую.

— Дай угадаю, гавайская для тебя, — дразнит он меня.

— Конечно, — смеюсь я. — И бери все, что захочешь.

— Я возьму то же самое, что и Винсент.

— Каков отец, таков и сын, — шепчу я, идя по коридору, чтобы переодеться во что-нибудь удобное.

В безопасности моей спальни я улучаю момент, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце, потому что орган не переставал трепетать с тех пор, как Алек стал гребаным альфой.

Я беру пару леггинсов, футболку большого размера и переодеваюсь в удобную одежду.

Когда я возвращаюсь в гостиную, то успеваю увидеть, как Алек закатывает рукава своей рубашки. Мой взгляд останавливается на татуировках, покрывающих его кожу, а затем я вижу шрамы на тыльной стороне его правой руки и левого предплечья.

Я помню, как обрабатывала его раны теми небольшими припасами, которые у нас были, и как день и ночь молилась, чтобы он не подхватил инфекцию.

— Эверли? — Говорит Алек, чтобы привлечь мое внимание. Когда мои глаза устремляются к его лицу, он спрашивает: — Ты в порядке?

Я киваю и, указывая на клавиатуру сигнализации, напоминаю ему:

— Ты собирался показать мне, как все работает.

— Точно.

Алек проводит меня по дому, показывая, где находятся все камеры и тревожные кнопки. Он также демонстрирует, как активировать и деактивировать сигнализацию, а затем он вводит номер Питера в мой телефон.

— И твой номер, — говорю я, прежде чем он успевает вернуть мне устройство.

Уголок его рта приподнимается, и я наблюдаю, как он набирает цифры в графе ‘любовь всей моей жизни’.