Женщина в розовом снова полистала в телефоне.
– Это мозги на полу? – спросил Славик.
– Да. Всё, что от неё осталось. Ещё сумка со сменой белья и табельное.
– А он?
– Был с ней. Мы думали тогда, он заложник. Допросили, отпустили через трое суток. Потом поняли: зря. Ты в курсе, что он жил на Тёмных? Он рассказывал? Чем там занимался, как вернулся? Как попал в буферную зону?
Славик покачал головой.
– Мы про такое не говорили. Шейх его вроде бы знал.
Женщина в розовом поморщилась.
– Мы были у него дома. Однушка возле трёх вокзалов. Дыра. Пыль, старые книги, ретропластик, продавленный диван, три коробки с кассетами. На кассетах двухмерное порно, всё сделано до Перехода.
– Это же не преступление?
Женщина в розовом откинулась на спинку кресла и вытянула на стол ноги – красными подошвами туфель в лицо Славику. Постучала по шлему ногтем.
– Это оно? Как работает?
– Там просто всё. Надеть, включить. В первый раз может быть страшно. Лучше, если рядом кто-то будет.
Женщина в розовом достала из пачки тонкую чёрную сигарету, прикурила, глубоко затянулась, выпустила дым косо в сторону.
– Я в Дубай тогда приехала одна. Без поддержки, даже дрон отключила. Это насчёт «страшно». И ещё. Кроме меня и женщин, в башне был ты, Шейх и третий. Фото с Шейхом ты видел. Есть и с третьим. Показать?
Славик потёр руки, подумал: холодно здесь как.
– Можно не показывать. Я всё понял. Просто это, – он кивнул на яйцо, – другое. Я такого не видел никогда.
Женщина в розовом до угольного треска затянулась чёрной сигаретой, выпустила дым ему в лицо, сквозь который алые подошвы туфель казались розовыми, как шеврон Комитета на рукаве автоматчицы в коридоре.
– Ты много чего не видел.
42. Диана. Кресло в пустоте
Диана догадывалась, что тип этот, из прошлого, со стамбульских видеозаписей, снова от неё ускользнёт. Он и ускользнул. Почуял: начинается – и сбежал накануне, ночью. Ушёл, не дождавшись справедливости.
Вряд ли ему кто-то сообщил о рейде, некому было. Учуял.
Осталось от типа немного. Комната на верхнем этаже в четвёртом корпусе заброшенного психдиспансера, старый ноут, прототип шлема, запароленная учётка на слепом спутнике – и никаких больше вещей, никаких документов, чеков, вообще ничего.
«Вопрос времени, – думала она. – Если есть учётка, значит, гнали через этот спутник видео, и рано или поздно спецы Комитета взломают его защиту, подберут пароль, не было такого, чтобы не подобрали».
Желтоволосого Диана оставила при себе. Сказала: пора платить по старым счетам, хочешь так, а хочешь – иначе. Но иначе тебе не понравится. Он согласился сразу, как тогда, в Дубае.
Шлем – белое яйцо, склеенное из кусков пластика, – смотрел на неё со стола двумя просвечивающими чёрными кругляшами на уровне глаз. Хвостик шлейфа загибался, как будто подзывал её: включи меня, включи.
Желтоволосый сказал Диане так: яйцо показывает глубинное. Такое, чего сам в себе боишься и не признаёшь, что оно там вообще обитает. Скрытую суть. А когда перестаёшь этого глубинного бояться, всё меняется. Чувствуешь себя, добавил, как будто целым снова.
Она же ради этого шлема сюда и приехала, в конце концов.
Диана подключает шлейф к переходнику, надевает на голову белое яйцо и на ощупь нажимает на клавиатуре ноута Enter.
Щелчок, темнота.
Как будто искрящаяся слабыми электроразрядами жидкость потекла вдоль позвоночника.
Перед глазами вспыхивает радужный свет, спустя секунду он гаснет…
И Диана оказывается в пустоте.
Она не смогла бы описать словами это состояние пространства, потому что тогда ей пришлось бы прибегнуть к общим и известным определениям, например, сказать, что пустота была чёрного цвета или что она была прозрачная – так чаще всего описывают пустоту, – но цвет в этой пустоте отсутствовал. Любой: чёрный, белый. И прозрачность тоже, потому что сквозь неё должно же что-то просвечивать. А было вокруг только ничто, и это ничто обнимало Диану.
Больше всего пустота напоминала дизайнерское кожаное кресло с процессорами и пневмосистемой. В таком забываешь о весе собственного тела, не чувствуешь гравитации. Там жить можно, в этом кресле, как в космическом челноке на орбите. Хочешь – сиди, хочешь – лежи: достаточно только подумать, и пустота примет желаемую форму, подчиняясь импульсу мысли. Диана висела в этой пустоте, как в плотном воздухе или в мягкой тёплой лодке.
Она не знала, сколько продолжался её полёт – время в пустоте не ощущалось, – но вот перед глазами у неё замерцало, не как в начале сеанса, сломанным сканером, а будто ночью в горах, когда смотришь внутрь космоса. Из мерцания навстречу парящей в пустоте Диане появилась другая такая же Диана, точная копия, сестра-близнец. Она даже одета была так же – в розовый костюм-двойку и туфли на алой подошве.