Отдельная камера закреплена на триподе, между камерой и креслом стоит женщина в розовом топе и голубых джинсах. Фокус наводится на пистолет в её руке, виден логотип ИЖМАШ на затворе.
Лицо мужчины в кресле помято, из носа по щетине усов к верхней губе тянется дорожка засохшей крови, левый глаз набухает блестящей лиловой гематомой, на высоком лбу глубокая царапина. Мужчина сплёвывает на ковёр тёмный сгусток, говорит:
– Пока он мне яйцо не показал, я думал, просто заработаю немного, подскочу на хайпе. Прикинул, сколько вложить, что с этого получу. Потом увидел прототип…
– Вы финансируете проект в настоящее время? – спрашивает женщина.
– Нейросеть им купил. Он мне чеки присылает, я оплачиваю. Там крохи какие-то.
– Вы встречались с ними раньше?
– Я лично не знал никого до Стамбула.
– Как вы на них вышли?
Мужчина кашляет, запёкшаяся дорожка под носом оживает, кровь течёт ему в рот. Он снова сплёвывает тёмный сгусток.
– Написал по объявлению. Любой мог написать. Вы тоже могли.
– О чём он вам рассказывал в Стамбуле?
– Говорил про окно обусловленностей. Про теорию слепого мозга. Про расширение просвета. Технических подробностей было мало, я не запомнил.
– Как вы собирались использовать технологию?
Мужчина закрывает глаза, тяжело дышит.
– Вы не поняли. Её нельзя использовать. Эта штука, яйцо это… Вы не сможете его контролировать, потому что не понимаете до конца, что это такое. И я не понимаю. И никто не понимает. А без контроля оно вас сомнёт, от вас ничего не останется, от вас прежней. Я же знал, что вы за мной следите. Дрон видел в Стамбуле. Я, может, сам хотел, чтобы вы меня здесь нашли. После прототипа, понимаете? Вы поймёте, потом, когда сами попробуете. Это сильнее вас. Сильнее меня. Если хотите его использовать, лучше сразу всех убейте, а яйцо себе заберите. Спрячьте и никому про него не рассказывайте. Другой возможности не будет у вас.
Мужчина срывается на кашель, слюна с кровью брызгает на белую ткань джалабии, тёмными пятнами падает на алую кожу кресла.
Женщина в розовом топе оборачивается к триподу – фокус на татуировку в форме буквы «А.» у неё на шее, – говорит в объектив:
– Допрос подозреваемого по делу GY34–45724 закончен.
И выключает камеру.
Секунду по экрану идут помехи, затем ракурс меняется, и на экранах появляется другая картинка, чёрно-белая, без звука и на низком разрешении. Съёмка теперь идёт из угла под потолком – работает система видеонаблюдения. Женщина поднимает оружие, пять раз нажимает на спуск. Тело мужчины в кресле дёргается одновременно с отдачей пистолета, на белой джалабии распускаются четыре тёмных пятна, пятый выстрел – в лоб. По экрану бежит строка, набранные пиксельным шрифтом названия вещей и бренды: блузка, Burberry; джинсы, Richmond; кроссовки, Balenciaga; бельё, Diesel; кресло, Poltrona Frau; звукопоглощающее покрытие, SonaSpray; дилдо, Fun Factory; использован пистолет «ПЛ-Антидетект» производства концерна ИЖМАШ, ограниченная серия для спецслужб, материал – сверхтвёрдый пластик; тактическая камера Drift Innovation с подключаемым нейромодулем. Место действия: Burj Khalifa residential apartments, Дубай, ОАЭ. Время действия: ноябрь 2037 года.
Видео заканчивается затемнением, чёрный экран сворачивается и исчезает с мониторов.
– Кто отдал приказ? – спрашивает после паузы белоснежный пони-единорог с сиреневой гривой.
Участницы конф-колла молчат в своих квадратах.
Над лесом и административным корпусом «тридцатки» тёплый летний вечер. Закат подсвечивает розовым редкие нежные облака. Золотистая сосна напротив окон бывшего кабинета главврача, серая белка с рыжим хвостом тремя прыжками перебирается с ветки на ветку. С улицы доносится приближающийся звук двигателей, хлопают дверцы, слышен топот тяжёлых ботинок. Диана встаёт из своего кресла, подходит к окну: перед входом два армейских джипа, под козырьком подъезда стоит человек, видно плечо в трёхцветном камуфляже с шевроном – розовой буквой «А.», как на её татуировке, – и чёрный приклад АК.
Диана слышит шаги в коридоре.
58. Славик. В Азию
Вокруг Славика не было никого. Азия, как он и хотел.
Мотор давно сгорел, а ветер стих. Славик не двигался с места уже много дней. Парус висел, как угол скатерти в ресторане на веранде ЦУМа.
От берега его лодку унесло две недели назад. Славику нужно было добраться из курортного Янгона на юг Мьянмы, в Мьёй, шестьсот километров по прямой, он не понимал, много это или мало. Решил сэкономить бензин и поставить парус. Про парус помнил одно, из детских книг: не мочить, как манту. Развернул поперечную перекладину, потянул за верёвки, лодка дёрнулась, верёвки обожгли руку, Славик едва поймал конец и еле увернулся, когда рея с деревянным скрипом сделала полуоборот вокруг мачты. Вскоре он потерял землю и направление.