Я очнулся на своей кровати, в тюке из смятых простынь, насквозь промокших от пота и мочи. В первую минуту мне показалось, что мои щёки и подбородок в крови, но это оказались слёзы и слюна. Клеммы вплавились в силикон плавательной шапочки, под кроватью пищал блок бесперебойного питания – в квартире вылетели пробки.
21. Диана. Желтоволосый
Желтоволосый Диане понравился. Всё понял сразу, не дёргался, только зрачки расширились и лицом побелел. Такие на всё соглашаются, особенно если с поличным, а у него шесть тел, груз живого и чемодан с амфетамином на столе.
Амфетамина Шейх не пожалел, горячий сок горчил, действие началось сразу. Как будто обесточили командный пункт в голове и одна за одной погасли лампы в длинном коридоре. От Дианы осталось только тело.
Шейх поначалу стоял у окна, закрывал собой последние лучи солнца, а потом, когда желтоволосый включил свои лампы, оказался в тени, по ту сторону кадра. Его не было видно, но он всё время был рядом, смотрел на неё, и всё, что происходило в гостиной с ней и пятью рабынями, происходило потому, что он этого хотел. Его не было видно, но он был единственным, кто связывал настоящую Диану и кусок плоти в лучах жёсткого белого света.
Съёмка продолжалась три часа.
Когда закончилось, пять тел заснули, отключились там же, где лежали, почти сразу. Диана ждала, пока разойдутся мужчины в белых джалабиях. Ждала, когда придёт желтоволосый, – и он пришёл.
Принёс ей тюбик заживляющего крема и обезболивающее.
Рассказал про себя. Как сбежал после Перехода в Сирию, где знал места и людей, – гонял туда раньше оператором вместе с группой с госканала, снимал авианалёты и зачищенные деревни. Как потом вернулся, как его арестовали, хотели отправить на Тёмные территории, как попал под амнистию и как его отпустили в зале суда. Как начал снимать живое, потому что больше ничего не умел, а ни в одну нейростудию было не пробиться, с его-то биографией. Нашли его, рассказал, сами, в соцсетях. Первая съёмка была в Сомали. Сначала летел до Стамбула, потёрся неделю в буферной зоне, перешёл на Анатолийскую сторону и оттуда на транспортном до Могадишо, а там как на Тёмных, только океан и жарко, ну и шанс вернуться повыше, конечно. Всего сделал десять выездов за три года, но теперь всё, сказал, хорош, обещаю. Это последний.
Про сеть Шейха ничего толком не знал – ни кто возит, ни кто распространяет, он же просто оператор, снимает, вопросов не задаёт. Но слышал, есть новая штука, сильнее нейро и живого. Что-то про альфа-волны, он сам эту штуку пока не видел. Шейх встречался в Стамбуле с каким-то типом. Говорит, отобьётся в момент. Набирает людей, вот его подписал. Отдам вам, сказал ей, и этого типа, и штуку эту. Всё сдам, только дайте соскочить.
Потом, уже дома, Диана смотрела записи из Стамбула: тип как тип, потёртый, старые стоптанные тимберленды, третий или четвёртый сезон, белый ретропластик ноута и маска необычной формы, похожая на мотошлем или яйцо, склеенная из обрезков, как папье-маше. На одной из записей был Шейх, он сидел с этим яйцом на голове, а потом лежал на кровати в номере гостиницы и вроде бы плакал. Диана увеличила изображение, восстановила звук по вибрации окон – точно, рыдал. Сеанс длился пятьдесят минут, почти час.
Тип в старых тимберлендах с первых кадров показался ей знакомым, как будто встречалась с ним много лет назад. Потом, конечно, вспомнила детали: и где встречалась, и при каких обстоятельствах. И что исчезнуть этот тип должен был очень давно – тоже вспомнила.
22. Инженер. Личная версия Бога
Если представить себе горизонт, придвинувшийся вплотную, на расстояние подоконника
Если представить мир, сжавшийся до размеров комнаты в панельном доме под снос: уже и трубы обрезали, и стёкла высадили, только холод и запах засохшего дерьма
Именно такой казалась теперь мне моя жизнь до той ночи. До того, как я встретил присутствие.
Мой слепой мозг держал меня в этой комнате в плену, в заложниках. Старые поисковые запросы, чеки из магазинов, подписки в ютубе, медицинские записи, видео с камер наблюдения, нейро в маске, мёртвые порноактрисы, мозги на полу – и всё не то.
Проигранная жизнь.
Устройство – побочный продукт неудачной попытки самоубийства – отодвинуло горизонт туда, где ему и следовало быть. Стены старой панельки обрушились под воздействием электромагнитных импульсов.