Автоматчики поднимались из матового воздуха, сверху сыпалась раскрошенная в труху плита ДСП, мы падали вниз, летели по длинному жёлобу, и пока летели, мне и в самом деле казалось, что кошмары вот-вот прекратятся.
Но этот полёт никогда не заканчивался.
– Там что-нибудь было? – спросила Чёрная.
Там ничего не было. Пустота, сгусток пустоты. Подвал оказывался сбоем в текстуре, ложным ходом.
Как только мы попадали в него, я больше не был Богом. Я вязнул в этой пустоте, она глушила все сигналы, туда не проникало даже присутствие. Я думал, перегорел один из излучателей, но дело было не в излучателях. Я пробовал разные сюжеты – ни один не срабатывал. Я ни разу не смог выйти за пределы очерченной памятью сцены, за пределы поляны, ноябрьского леса.
– А мы тебе здесь для чего? – спросила Чёрная.
27. Славик. Связь с реальностью
Славик лучше поспал бы, но эта в чёрном его выбесила. Завела и соскочила.
Он было ткнулся с ней в одну комнату, где кровати, снял уже с плеча свой рюкзак и хотел рядом бросить, но она на него посмотрела. Так, как они умеют.
– Я думал, вместе будем, – он ей сказал.
Она только головой покачала, а свитер ухмыльнулся.
Она даже имя своё ему не назвала. Даже в ресторане, когда знакомились. Как так-то вообще?
– А если нужно будет? – он её спросил. – По работе или ещё зачем-нибудь?
– Тебе не нужно, – она ответила.
У себя дома, когда собирались, призналась, что свитер её на бесплатное жильё подцепил. Понятно почему: в такой дыре жить, как она, это повеситься, там повернуться негде. Спрашивала у него: почему он в этом участвует?
Славик вспомнил закат в апартаментах в Бурдж-Халифе, оранжевый свет над пустыней, розовую татуировку на шее officière. Подумал: тебе не нужно. Ничего не ответил.
С другой стороны, может, и хорошо, что соскочила, дикая же совсем, у него после ночи лицо до сих пор горело и язык болел, он бы второй раз подряд такое не вывез.
Но у свитера всё же про неё спросил. Кто такая? В смысле, пишет нейро? Там же нейросеть всё делает, Morgenshtern. Свитер сказал, конечно, всё делает нейросеть, но на её скриптах, потому что эта в чёрном – необходимая случайность, трещина в поверхности, возмущение среды. Жизненный опыт у неё богатый, и подход своеобразный. Последняя в своём роде. Когда она перестанет – а она же перестанет рано или поздно – и её заменят машиной, искусственным интеллектом, нейросетью, он лично за этого вашего Morgenshtern’а рубля не даст, никому этот фальшак нужен не будет.
Славик подвигал во рту языком: опыт, да.
Про него свитер тоже объяснил: ты здесь потому, что смотрел в глаза настоящей жизни.
В стиле Шейха, в общем. Связь с реальностью.
– Вы лучше других знаете, – говорил им свитер, – разницу между истиной и иллюзией. Между живым и нейро. Между настоящим оргазмом и записанным. А их жизнь, – свитер мотнул головой в сторону города, – ограничена поисковой выдачей, выросшей на гумусе чеков из супермаркета, оргиями, записанными через клеммы на голове безымянного базового, цензурой Комитета. Подключённые к Morgenshtern’у плывут в темноте нейропотока в своих персональных капсулах, в пузыре фильтров. А вы – ошибка в этом потоке.
Первую часть Славик не очень понял, а про ошибку в потоке ему понравилось. Три года назад он гонял в командировку в Эфиопию и заснул перед пересадкой в Касабланке. Самолёт после заправки полетел дальше, только не в Аддис-Абебу, а в Асмэру, в Эритрею. Славик проснулся уже в этой чёртовой Асмэре, где ничего нет, кроме базара, две гостиницы на всю страну, и рейсы оттуда раз в неделю. Он неделю там и просидел. Гулял по базару, по улицам между жестяных лачуг. По красной земле тёк ручеёк со сточной водой, женщины в розовых, оранжевых, жёлтых, зелёных покрывалах закрывались от камеры, дети подбегали, трогали руками за штаны, тянули за руки. Про нейросети там не слышали, про Morgenshtern’а тоже, Славик даже не знал, есть ли там интернет, ни разу не подключился за неделю, уезжать не хотел, получал контакт с реальностью в полный рост. Понос, конечно, прошиб на третий день, но это же Африка. Конечная.
– Ovum, – говорил свитер, – это окно в освобождение. Дорога к подлинной реальности. Яйцеклетка. Источник Бога. Конец иллюзий. Ovum залупляет самость и истребляет обусловленности. Штурмует цитадели просветления и расширяет сознание программно-аппаратными средствами. Мчащийся по автостраде форсированный «бентли» Morgenshtern’а разбивается о тонкую скорлупу.