Славик вспоминает перекрытое масаями шоссе из Найроби на запад, в сторону озера Виктория. Деревня без названия, взвод солдат в форме без опознавательных знаков, с калашниковыми и М16 вразнобой, армейские джипы на обочине, сотни людей в чёрно-красных клетчатых платках шука вдоль дороги. В руках у людей дубинки, куски арматуры, палки. Люди подходят и подходят, одни идут из саванны, другие по перекрытому шоссе, вдоль бесконечной пробки. Парень с молотком на длинной металлической рукоятке останавливается возле минивэна, где сидит Славик.
– Что случилось? – спрашивает Славик. – Когда поедем?
Платок шука на парне повязан поверх чёрной майки-алкоголички и подвёрнутых до колен джинсов. На ногах у него белые Adidas originals, перемотанные армированным скотчем.
– Это наша дорога, – говорит парень. – Когда скажем, тогда и поедешь. Понятно?
– Понятно, – говорит Славик. – А выпить здесь есть где купить?
– Пойдём со мной.
Славик выходит из минивэна, и они сорок минут топают вдоль пробки в сторону деревни, до первых построек из глины и металлических листов. Выпивку продают в бетонном сарае с решётками из прутьев арматуры на окнах и дверях, внутри сарая стоит бильярдный стол с заштопанным в пяти местах сукном, у стола – парень в армейских шортах и одном кроссовке. На голове у парня вытертая до торчащих красных ниток кепка с надписью make america great again. Парень разбивает пирамиду из шаров, снова собирает её и снова разбивает. Славик ждёт, парень оттачивает удар, у дверей стоят двое с дубинками и этот с молотком. Через полчаса парень в одном кроссовке устаёт долбить шары и продаёт Славику бутылку тростниковой водки за пятьдесят долларов. Этикетки на бутылке нет.
Физический дискомфорт? Безысходность? Близость смерти?
– Конечно, можно, – говорит Славик мужчине с остро подрезанными бакенбардами и перстнем чёрного золота. – Конечно, интегрируем.
48. Славик. Социально опасные
Открытая веранда ресторана на пятом этаже бывшего ЦУМа. С веранды открывается вид на пустой угол Петровки и Кузнецкого, на прозрачную плиту зимнего воздуха над городом. Три тепловые пушки плавят падающий снег на подлёте к деревянному полу. В серебряном ведёрке в ледяной крошке плавает вторая бутылка Moёt.
– Столика здесь не дождёшься, я три раза пробовал, бронь кончается за полгода, – говорит Славик.
– У нас свой.
Невысокий кругловатый мужчина с покатым лбом и чёрными индийскими усами залпом допивает шампанское, ломает перемазанными в жире руками панцирь лобстера. Шёлковая рубашка на животе мужчины расходится между пуговиц, наружу лезут дольки волосатого тела.
– Столик свой у нас здесь, говорю, ижмашевский, что смотришь?
Второй мужчина сидит напротив Славика, вытянув спину под идеальным прямым углом к поверхности веранды, как по плотницкому уровню. Он выше первого на две головы, заметно старше – ему под шестьдесят – и необычайно худ, словно половину тела ему отрезали изнутри. Иногда он отщипывает от ломтя чиабатты куски размером с ноготь мизинца и отправляет в рот. Его усы, в отличие от густых индийских усов кругловатого, едва виднеются на смуглой коже – не усы, а тень усов. Из-за них худой похож на пожилого бербера.
«Ему бы джалабию с капюшоном и платок на голову, – думает Славик. – Больной, наверное, не ест ничего».
Худой улыбается Славику тенью усов, отпивает из низкого стакана, ставит стакан на скатерть.
– Коллега показывал, как работает ваша технология. Глубины бессознательного. Впечатляет. Необычно.
Круглоплечий щёлкает короткими пальцами, тычет в пустую бутылку, гонит официанта за следующей.
– Нашим клиентам должно понравиться, – продолжает худой. – Они особенные люди. Реклама их раздражает. А здесь – другое. Личное, нутряное.
Не отрываясь от стула, худой сгибает длинное тело, тянется через стол к Славику и тихо говорит ему в лицо:
– У нас ведь и товар особый, вы же понимаете. Можете так сделать, чтобы этот особый товар попал к этим особым людям? И никому, кроме них? Чтобы больше никто про него не знал? А коллега вам передаст необходимые материалы. Видео со стрельб. Обзоры. Оперативные съёмки.
Славик смотрит в смуглую кожу и близкую тень усов.
– Установим таргетирование, – говорит Славик. – Зададим параметры, исключим социально опасных…
– Нет-нет, – худой плющит в улыбку губы под усами. – Вы меня не поняли.