Витрина вселенского супермаркета.
Картинки безостановочно и плавно перетекали одна в другую, одна становилась чёткой на секунду, потом снова мутнела, и через неё проявлялась следующая.
Затем экран билборда потемнел, по нему прошла радужная рябь, как в сломанном сканере, а посередине всплыл логотип и слоган.
Ovum. Всё у тебя в голове.
И по новой. Бетонные стены, серый потолок, человек в белом шлеме-яйце. Прорастающий сквозь яйцо нарцисс. Яркие картинки. Ovum.
Я пошла в темноту за билбордом, вдоль улицы, мимо трамвайной остановки, в сторону рынка. Яйцо было везде. На плакатах, перетяжках, бортах автобусов, на крышах такси, если не видео, то принт, поделённое на две части пространство, слева серый бетон, справа вселенский супермаркет, посередине человек в белом шлеме-яйце, под ним слоган, логотип.
Через полчаса я сидела на рынке у стойки вьетнамского кафе, выбирала палочками из миски куски варёной говядины. Над чаном с бульоном для фо-бо висела плазма, показывали новости, я не прислушивалась, к тому же из чана шёл пар, и всё было как в тумане. Я думала, что мне лучше сделать, выпить прямо сейчас пива или взять вина домой?
Ещё я думала, вот раньше у меня была работа, писать скрипты для идеальных созданий, Morgenshtern’a. Оформлять в истории массивы записанных эмоций и образов, для прямой передачи в мозг. Делать порно, если по-старому. Я решала, как там всё у них будет, у сотен тысяч незнакомых мне людей. На каком диване и с кем, сколько раз за сеанс они кончат. Я повелевала пещеристыми телами, бартолиновыми железами, сжимала эрекционное нейрокольцо на тысячах чужих членов, стимулировала нейровуманайзером тысячи чужих клиторов. Решала, какие эмоции транслировать в тысячи чужих мозгов.
Потом появилось яйцо. Ovum.
Сомневаюсь, что мой дружок намеревался облегчить жизнь базовым и убрать с рынка живое, это всё случайно получилось, побочные эффекты. Он хотел чего-то другого. Мы все хотели чего-то другого. Я хотела чего-то другого. По ночам в заброшенной психушке я искала внутри пластикового яйца и внутри своей головы важное, истинное, то, что давно потеряла и уже забыла где. И у меня получилось. У нас получилось, с мальчиком моим. Я не сомневалась почти, он ушёл вместе со мной и где-то до сих пор существует, живёт там, в своей дорогой нейросети, хотя хватило бы простой китайской, как для убера.
А оказалось, это нужно было, чтобы продать побольше стейков с кровью и овощным гарниром. Наверняка и домик у моря там бы нашёлся, и интегрированный в окружающий пейзаж сайт агентства недвижимости с переходом на прайс-лист в правом меню. Идеальное попадание. Прямиком в душу, если по-старому.
Когда новости закончились, парень в кожаном фартуке и бейсболке со звездой щёлкнул пультом, и на экране начался стрим. Я сразу поняла, по слегка размытому фону и мягкому свету по краям, это стрим из яйца. Они теперь стримили из яиц. Прямиком оттуда.
Пятеро вьетнамцев в защитного цвета робах и чёрных фартуках поверх роб смотрели чью-то версию Бога.
Я тоже смотрела, сквозь пар из чана с бульоном.
Стрим был красивый. Стример видел город, как во сне, а может, он и в самом деле спал в шлеме, дома, высокие, но пустые, необитаемые и вроде бы даже не построенные, а выросшие сами по себе, как бетонные грибы. Целые улицы таких домов, проспекты. Над проспектами в коричневато-сером воздухе плыл спортивный автомобиль. Он и с первого взгляда выглядел дорого, а потом фокус навёлся на шильдик на капоте, чёрный треугольный щит и золотой бык на фоне. Я подумала, ага, понятно, научились интегрировать. Покрытие машины напоминало металлическую чешую, переливалось в лучах солнца и двух гигантских лун, блики хаотично возникали и гасли, складывались в символы и логотипы и тут же рассыпались оранжевыми, жёлтыми и пурпуровыми блёстками. Я разобрала лого Росгаза и объединённых нефтяных брендов Ближнего Востока. В машине за рулём сидел человек с размытым лицом. Наложили блюр для защиты персональных данных. Наверняка кто-нибудь из топ-менеджмента, персональная интеграция, онейрический опцион.