Я попросила пиво.
52. Славик. Конечная
Десять одинаково одетых корейцев приезжают в «тридцатку» на минивэне, как у Дианы, только без джипов с пулемётом. На борту минивэна чёрным матовым по чёрному лаку нанесён логотип – такой же отштампован на каждом третьем электрочайнике на планете.
Корейцев ведут в отремонтированный административный корпус, в бывший кабинет главврача. Они садятся шеренгой клонов по одну сторону офисного стола напротив Славика, он смотрит в их чёрные галстуки и белые рубашки, тасует, как колоду карт, десять бесполезных одинаковых визиток. Корейцам не нужна интеграция, они хотят купить технологию целиком, их цель – доминирование в регионе. Славик слушает, вспоминает завёрнутого в белую тряпку сомалийца за рулём тук-тука, мешок с катом у него в ногах, запах тлеющей свалки – пластик вперемешку с костями и дохлыми крысами.
Спинка чёрного кресла установлена под девяносто градусов к полу и поднимается над головой Славика, как трон. У Славика затекают бёдра, поясница и шея, сейчас бы спинку откинуть немного, но пульт розовая забрала с собой и уехала, свалила переговоры на него.
Встреча продолжается пять часов. Три раза корейцы одновременно встают и отправляются шеренгой в больничный коридор – посовещаться, хотя могли бы просто перейти на корейский, Славик всё равно бы ничего не понял, а микрофоны прослушки установлены везде, в коридоре тоже – специально для таких случаев.
Домой Славик попадает глубоко за полночь.
Его квартира на последнем этаже кирпичной «сталинки» с видом на реку и парк на том берегу забита колониальным барахлом: креслами из кожи буйвола, потёртыми иранскими коврами и грубо вырезанными из серого дерева африканскими масками с клочьями жёлтого мочала на месте бород и волос, зубами из гвоздей и стальных костылей. Колдуны в трущобах Киншасы надевают маски во время обрядов, чтобы дух входил через них в человека. Маски можно купить на любом рынке, во время военного переворота их обменивают на мешок муки.
Дома Славик ложится на иранский ковёр с пятном от красного вина, надевает шлем с вырезанным на уровне рта отверстием. Перед тем как нажать кнопку на пульте дистанционного управления, затягивается через отверстие косяком.
– Приходи, – шепчет Славик и врубает яйцо.
Сначала он не видит ничего, кроме темноты, и это продолжается дольше обычного. Славик думает: сломалось, нужно новое заказать, последняя модель на прошлой неделе вышла.
Потом щелчок.
Секунда радужной ряби, как в сломанном сканере, опять темнота, ещё секунда, ещё, ну и вот оно, вот.
Комната с жёлтыми стенами на втором этаже дома возле рынка. Район глухой, полиция появляется редко, туристы не заходят. Солнечный свет с улицы разрезан мятыми жалюзи на узкие полосы. Под потолком медленно ползут по кругу деревянные лопасти вентилятора. На полу – кондиционер с бахромой пыли на решётке. Посреди комнаты кровать king-size, поверх кровати натянуто серое покрывало на резинках, раскиданы подушки, розовый дилдо, чёрный страпон на ремнях с заклёпками – Славик видит логотипы в основании силиконовых членов. На покрывале пятна от пролившегося лубриканта, прозрачные пакетики со следами белого порошка. Бритая наголо девушка с длинной шеей и острыми скулами протягивает к нему руку. Перспектива меняется, пространство складывается, девушка обхватывает его бёдра своими ногами, притягивает руками за плечи.
Оргазм в шлеме-яйце неотличим от настоящего. Когда отпускает, Славик поднимается над ней, смотрит ей в лицо.
В первую секунду он думает, что сеанс оборвался, какой-то сбой, глитч. Лицо девушки застывает, потом в груди у неё что-то клокочет и ёкает, она как будто хочет ему что-то сказать, но воздух в лёгких закончился, а вдохнуть она не может. Потом она изгибается на кровати, приподнимается на затылке и пятках, как мост из человеческого тела. Славик отшатывается, на дощатый пол летят силиконовые члены с логотипами у основания. В углу рта у неё появляется белая пенистая жидкость с прожилкой крови, глаза опрокидываются назад, видны только белки в сетке сосудов. Под потолком медленно ползут по кругу деревянные лопасти вентилятора. Приступ продолжается три минуты, вечность.
Затем её тело опадает спущенным колесом, она вытягивается на кровати. Между ног по простыне расплывается тёмное пятно.
Славик берёт её за подбородок, трясёт голову, прижимает ухо к её лицу, шарит рукой по шее, ищет пульс – внутри у неё и под кожей у неё пусто и тихо. За окном кричат дети, дребезжит об асфальт жестяная банка, тарахтит тук-тук.