– Позволите? – Невысокий протягивает согнутую под странным углом руку в чёрной перчатке, сигарета зажата между большим и указательным пальцами. Просит огня. Присмотревшись, 1317 понимает: вместо кисти у невысокого протез, три пальца неподвижны, два могут держать сигарету, ключ, карандаш. Невысокий смотрит 1317 в глаза, то ли щурится от пыли и света, то ли улыбается.
– Работаете здесь? – спрашивает, затянувшись.
Начинается, думает 1317.
– На шестнадцатом, документы в квартире, можем подняться, старший смены объяснит, – он произносит заученный текст.
– Да я знаю ваших. Я вахтёром здесь, в будке напротив лифта. За зеркальной стеной. Как в кастинг-центрах. Бывали в таких?
1317 молчит.
– С соседями нет проблем? Не мешают вам?
Студийные 1317 о таком не спрашивают. Его вообще мало о чём спрашивают. Дают команды, как в павильоне: что сделать, куда встать, сколько времени отдыхать, когда в общагу.
– Все в порядке, – отвечает 1317. – Спасибо.
– С двенадцатого вид хороший. – Невысокий затягивается, выдыхает дым через нос. – У вас же там на лес окна, да? Башню видно?
1317 кивает.
– Раньше туда не подобраться было. Посты везде, таблички в лесу, «Стой, стреляю!». А сейчас сами знаете: не так посмотрел, не то сказал – будешь там костры по ночам жечь, в башне. Они там по ночам костры жгут, вы видели? Три года прошло – и ничего не осталось. Всё изменилось, всё. – Он гасит окурок о край урны, в чёрное нутро падают красные искры.
Мимо подъезда проезжает мусоровоз, пыль в воздухе пахнет скисшим молоком.
– Я вас вроде видел раньше. Лицо знакомое. Если что, я сам пользуюсь, у меня премиум-аккаунт в Morgenshtern, семейный. Мы с женой смотрим. Любим старые серии. В пустынях, на островах. Жена говорит, я там у неё с двумя руками.
Невысокий ухмыляется.
– А яйцо пробовали? «Всё у тебя в голове»?
1317 пожимает плечами, качает головой. Думать о яйце и что там внутри ему не хочется. Думать вообще не следует. Главное – пустота.
– Я вам так скажу, труд ваш я уважаю, сам так не смог бы. Я имею в виду, с куклами этими. А чем думаете заняться, когда всё закончится? Есть план у вас?
У 1317 пусто тянет в животе, колотит в теле здесь и там, бегут по коже холодные мурашки. Утренняя доза амфетамина отпустила, хотя челюсти всё ещё сводит. Хочется лечь и прижать ноги к груди, и чтобы никто не доставал. И глаза закрыть.
– Это не страшно, если нет плана, – продолжает невысокий. – Сейчас его у многих нет.
Невысокий как будто и не ждёт ответа, треплет 1317 здоровой рукой по плечу, улыбается.
– Обращайтесь, если понадобится. По работе там что или по бытовой части.
На прощание невысокий протягивает чёрную искусственную руку. 1317 автоматически, не раздумывая отвечает. Протез вахтёра скользит по кисти и коротко обхватывает двумя пальцами предплечье. Это длится меньше секунды. 1317 вздрагивает, смотрит по сторонам, на столбы, под козырёк подъезда.
– Вы не тревожьтесь, – улыбается невысокий. – Камер нет здесь. Слепое пятно. А яйцо вы попробуйте. Там интересные вещи показывают. Я из него многое узнал про современное оружие. С инструкциями. Супруга подключалась, и знаете, что любопытно? Ей никакого оружия не показали. Я потом ещё спрашивал у приятелей, у её подруг – ни у кого оружия не было. Неожиданно. Но вдруг вам повезёт?
Невысокий кивает 1317 и идёт к подъезду. Набирает код, замок пищит.
1317 остаётся на улице в одиночестве. Жара, август. Через полчаса – обратно на шестнадцатый, горячий сок, вкладыши со смазкой, ещё три сцены, потом в общагу на Айвазовского, а утром по новой всё.