— Ну так давай, вызови госпожу Айрис, и пускай она даст мне какое-нибудь задание, за выполнение которого, она вернет мне мой истинный облик и силы! — закричала шаурма на лапках. — Ты думаешь мне хочется жить в таком виде?! Ты же себя крутым считаешь, так что для тебя задания какой-то лоли-богини?! Вот и помоги мне!
— Ну и помогу! Хоть прямо сейчас! — злобно произнес я, посадив кошку на скамейку справа от себя. — Киндарум лан…
— Стой! Стой! Погоди! — кошка вонзила мне в правую ногу когти, чуть повыше колена, да так резко, что я не ожидавший такого, взвыл, и ненароком дернув рукой, ушатал звездушке по морде, отчего она слетела со скамейки, и отлетев в сторону, шмякнулась об пол, ударившись башкой. Застонав, она схватилась за голову лапами. — Кимура, ты что, серьезно готов помочь мне… выполнить задание, чтобы госпожа сняла с меня наказание?!
— А хер ли нет? — пожал я плечами. — Не знаю, что за задание она даст, но если ты вернешь себе свой облик, то… ты меня так бесить не будешь, да и я, возможно, смогу получить себе очередной трофей, хех!
— Если ты правда готов помочь мне, то как только я стану собой… — у кошки заблестели глаза. — Я… я… тут же отдамся тебе!
— Это-то само собой, — хмыкнул я, прищурившись и захихикав. — Ну так что? Будем сейчас звать эту сучку?
— А что насчет меня? — возмущенно надула щеки Мэй. — Может хоть сначала доберемся до дома, а потом уже будете свои дела решать?!
— Ну да, точно…
Переглянувшись с кошатиной, которая как-то обреченно вздохнула, я снял с пальца мегаколечко и вручил его Мэй. На всякий случай, так как у меня мозг иногда работает в нужном направлении, когда извилины не забиты сиськами, я попросил Лолу закачать в колечко и немного женской одежды. Ну, помимо костюма маленькой шлюшки, хех!
Вырвав колечко из моих пальцев, Мэй убежала в сортир, и через секунду, на наших глазах бензопила растворилась, видимо будучи убранной в душу моей кузины. Ясное дело, что сестренка застряла в толчке надолго, ведь она наверняка сейчас выбирала, как же ей лучше одеться… Ох уж эти девки, блин!
И все могло бы пройти нормально, но через пять минут, словно сам бог подлости, если он вообще есть, а я не удивлюсь, если он внатуре существует, в зал ожидания влетел какой-то двухметровый мужик, в майке и шортах, с рюкзаком в руках и тут же бросился к сортиру, буквально держась рукой за свой хер. Видимо настолько ему хотелось поссать…
— Слышь, перестань стучать! — злобно бросил я мужику, который начал барабанить в дверь так, словно собирался ее выбить. — Там моя сестра, и она… переодевается!
— А че в другом месте переодеться нельзя? — фыркнул мужик.
— А че, на улице поссать нельзя? — передразнил я его. — Где она, блять, по твоему переодеваться должна?
— Слышь, молокосос, ты как со мной вообще разговариваешь? — накинув рюкзак на плечи, мужик подошел ко мне, и толкнул в левое плечо. — Я тебе сейчас такую взбучку устрою, что мало…
Он наверняка хотел еще сказать «не покажется», но моя правая рука, сжавшаяся в кулак, сама дернулась, как и мое тело само стало двигаться вперед, и я, не по своей воле вмазал ему с такой силой под дых, что он скорчился, а потом я ногой, тоже не по своей воле, честно-честно, ушатал ему с ноги, отчего он отлетел назад и свалился на пол, а потом напрудил лужу. И кажется потерял сознание, ударившись башкой…
Поднявшись со скамейки, я бросил взгляд в сторону кассы, где за окошком сидела пожилая кассирша, которая заметив мой взгляд тут же сделала вид, что решает кроссворды, ну или что она там писала, я же подошел к мужику, и аккуратно, чтобы не наступить в лужу, вытащил из-под него рюкзак, из которого достал бутылку апельсинового сока, несколько сэндвичей и бумажник. И меня даже можно похвалить за доброту, угу, так как я спиздил не все деньги, взяв лишь три купюры из десяти. А мобильник, который наверняка был в кармане шорт, я решил не трогать… он наверняка был уже промокший, угу…
— Мэй, ты долго там еще? — постучался я в дверь сортира, подойдя к нему. Из-за двери доносилось мурлыканье Мэй, которая напевала опенинг из одного аниме. — Нам, как бы, тикать нужно…
— Я готова, братик! — выскочив из толчка, одетая в синюю короткую юбку, розовый топ и сандалии. А еще у нее на голове была бежевая панамка. Она видимо хотела покрутиться перед кошкой, которая подбежала к нам, но я схватил ее за руку, и быстрым шагом пошел на выход. Выходя, я заметил как кассирша перекрестилась…
***
Жара, несмотря на то, что еще вроде как было утро, стояла невыносимая. Башку пекло только так, и я чувствовал, что мои мозги плавятся… даже мои эротические фантазии, в которых я витал почти всегда, когда ни о чем другом думать было не нужно, куда-то делись. Вернее, они стали… другими… жуткими…
К примеру, в такую жару, ясное дело, хочется отправиться на пляж, где будет куча девок в купальниках, причем у многих еще наверняка и сиськи офигенные, как у Ямады, или, хотя бы, как у Ивасаки… а если еще девки вылезли из океана, мокрые, то… у-у-у! Вот об этом-то я и мечтал… пытался, по крайней мере…
А на самом деле, сейчас в моих фантазиях, из-за ебаной жары, девки купались не в океане, а в долбанной лаве, сгорая в ней заживо, а другие, которые еще только собирались зайти в эту чертову лаву, громко хохотали!
Хочу в холодильник… кто-нибудь, запихните меня в него, и не выпускайте до осени! Ну, разве что иногда можно приводить туда какую-нибудь красотку, чтобы я совсем уж не замерз, ки-ки-ки!
— Мэй, дай попить, — глухо произнес я, протянув руку к Мэй, которая шла слева от меня, причем в отличие от меня, ей было хорошо, ведь ее голову прикрывала голо-панамка. Кошатина плелась тоже где-то рядом… ну, наверно, если уже не валяется где-то позади на дороге, сдохшая, и ее вонючий труп, который уже от жары мог даже начать разлагаться, не усыпан мухами и еще какой-нибудь мерзостью…
— Ну… прости, но я все выпила!
— Ч-че? — я выхватил из рук кузины бутылку, и высунув язык, наклонил ее горлышком вниз. Одна маленькая капля упала мне на кончик языка… выбросив бутылку куда-то в поля, я повернулся к Мэй, и остановив ее, схватил ее за плечи. Она удивленно смотрела на меня, тяжело дыша, с покрасневшими щеками, и в ее взгляде читалось какое-то… нетерпение? — Мэй, то, что я сейчас тебе скажу, очень важно… выслушай меня внимательно, поняла? Потому что я просто обязан сказать то, что стоило сказать уже давно…
— Д-да, поняла… — Мэй широко раскрыла глаза, покраснев ещё сильнее.
— Короче… если я… — я глубоко вдохнул и выдохнул. — Если я тут сдохну, то похороните меня вместе с трусиками-трофеями, ладно?
— Ты дурак, братик! Просто дурак!
Мэй начала лупить меня кулаками, не сильно, чисто чтобы немного проучить меня. Ну а я, как именно тот, как она меня называла, стоял и глупо лыбился, думая, а похоронят ли меня все же с моими трофеями или нет…
— Я, конечно, все понимаю, вам тут весело и прочее, но я… чувствую призрака, — недовольно произнесла звездушка-пиздушка, подбегая к нам. — Он довольно далеко и слабый, хоть я и не настаиваю, но все же…
— Да ну его нахуй, этого…
— В призрачном мире должно быть прохладнее!
Схватив сестру за руку, а кошатину перехватив подмышкой, я с новыми силами бросился бежать туда, куда указывала кошканутая ангелица. Бедная Мэй едва поспевала за мной, крича, чтобы я сбавил шаг, но делать этого я не собирался. Призрачные мирки… прохлада… если там и правда будет прохладно, то я подружусь с призраком, а если это еще и будет девчонка, то… а, не, облом! Вернее, он будет состоять в том, что трофей не получить, ведь труселяндры исчезнут потом, если ее придется кокнуть…
…Все же не самая лучшая идея была быстрым шагом, почти что бегом, бежать по проселочной дороге среди полей, под палящими лучами Солнца. Но я выжил, пускай под конец, я наверняка смахивал на злобную дворнягу, так как даже язык высунул от жары, как и кошатина.
Мы дошли до небольшого городка, с узкими улочками, в котором по-большей части, были расположены магазины и прочие торговые лавки. Судя по тому, что дома тут были двухэтажные, то можно было сказать, что первые этажи занимали магазины, а на вторых жили хозяева. А пока мы шли до этого городка, который, кажется назывался Синикава, я разглядел в стороне от него, несколько домов, выполненных в традиционном хосиндском, или можно даже сказать, японском стиле. Но для меня, все же, хосиндском, хотя суть от этого не меняется…