ПОРТРЕТЫ И ВСТРЕЧИ
ВЕЛИКИЙ ПЕРВОМАЕЦ
Каких только не случается встреч на дорогах жизни! Давно жила во мне мечта разыскать материалы о горном механике из Донбасса, изобретателе первого в мире угольного комбайна Алексее Ивановиче Бахмутском. Он создал еще в тридцатых годах свою невиданную в мире машину. Но, к сожалению, сведений об этом знаменательном событии, как и о самом Бахмутском, сохранилось до обидного мало.
Но вот судьба привела меня в Краснодон, на шахту 1‑бис имени Сергея Тюленина. Здесь меня ждала счастливая неожиданность. Начальником этой шахты работал сын изобретателя — Владислав Алексеевич Бахмутский.
Он первый и рассказал мне об отце, о его удивительно подвижнической жизни, о смелых и трудных поисках чудо-машины и, наконец, о его трагической гибели в шахте.
Позднее у меня было много поездок в Первомайку, что на Ворошиловградчине, были встречи и беседы с младшими сыновьями Бахмутского — Игорем и Вениамином, с сестрой Алексея Ивановича — Катей, с братом Федором, с друзьями и соратниками. В ходе этих встреч и родились штрихи к портрету гениального самородка из народной гущи Алексея Ивановича Бахмутского.
Время было за полночь, когда Бахмутский возвращался с шахты «Альберт». Наверно, все гуляки уже разбрелись по домам, и влюбленные не шептались в садах. Было тихо так, как бывает только в эту пору, когда уже ночь позади, а утро еще не пришло. Впрочем, июньские ночи всегда светлые, тихие, так что и не понять, то ли длится ночь, то ли день настает. Мирно спали домики, окруженные вишневыми деревьями, под которыми вся земля усеяна опавшими лепестками, точно первым снежком. Белая акация щедро зазеленела и только еще выбрасывала пахучие гроздья свежих цветов.
Шаги гнедой кобылки, нехотя тащившей мягкую пролетку, казались слишком громкими в этой предрассветной блаженной тишине.
Кажется, никогда еще Алексей Иванович не чувствовал себя таким усталым, но душа ликовала, точно он возвращался не из шахты, а с праздника. Радостно было оттого, что помог комсомольцам четвертого участка выбраться из прорыва. Ну и работа была в лаве! Это не хлопцы, а настоящие герои. Одна Аня Журавлева чего стоит: не дивчина, а золото! Если бы можно было взять ее к себе в дочки, взял бы не задумываясь. Когда Наташа узнает обо всем, что пережил он сегодня ночью в шахте, как горячо и весело трудился вместе с комсомольцами, то не будет сердиться, что пришел поздно.
Однако в его радости было что-то огорчительное. Четвертая лава считается машинной, там работает врубовка, а труд ручной! Все тот же проклятущий ручной труд, и не просто ручной, а непомерно тяжелый. Надо избавляться от него как можно быстрее.
И Бахмутский, покачиваясь на мягком сиденье пролетки, снова стал думать о комбайне.
Как найти ключ к великой разгадке? Ведь она есть. Если возникает задача, то должно быть решение! Должно быть! Не может не быть!
Пролетка переваливалась с боку на бок — дорога была в рытвинах и ухабах. На душе после тяжелого рабочего дня было светло, думалось хорошо. Где же ты, желанная и таинственная жар-птица, которую никак не удается схватить за хвост? Каким должен быть угольный комбайн и можно ли вообще создать машину, чтобы она сама работала в забое? Можно! В эту истину Бахмутский верил. Не зря однажды видел эту машину во сне и даже разговаривал с ней... Что нужно, чтобы такую небывалую машину создать? В сущности, немного: связать воедино три операции — подрубку пласта, отбойку угля и навалку его на конвейер. Немного? В общем, немного. Но именно это «немногое» никак не давалось! В самом деле, как это все соединить в одну операцию? Ведь даже человек — живое существо — не может одновременно рубить уголь, отбивать его и наваливать на конвейер. Он должен сначала подрубить пласт угля, потом отбить, раскрошить его на куски. А тогда уже брать лопату и грузить на конвейер.
Нежданно-негаданно возникла в памяти странная, почти комическая картинка из далекого детства. Мальчишкой он ездил с отцом на ярмарку в Луганск и видел там бродячего музыканта, который изображал из себя целый оркестр. Правой рукой нищий крутил шарманку, и она тоненьким голоском мелодично наигрывала песенку «Вечер вечереет, все с фабрики идут». Левой рукой он бил волосяной колотушкой по громадному барабану, который был у него на горбу и держался на ремнях. Но это не все. Маленького Алешу больше всего удивили медные тарелки над барабаном. Они сами собой ударялись, издавая оглушительный звон. Шарманка всхлипывала, колотушка била по барабану, а медные литавры ударялись одна о другую, поднимались и снова звякали. Долго Алеша не мог понять, почему тарелки сами собой двигались и ударялись друг о дружку. Потом заметил: бродячий музыкант дрыгал ногой. Это еще зачем? Оказалось: на каблуке у него был прибит железный крючок, от него тянулась веревка вдоль спины вверх к металлическому рычагу. Этот рычаг и поднимал тарелки одну над другой, и они звенели, да так оглушающе, что не слышно было звуков шарманки. Зато на всю ярмарку раздавался ликующий звон медных литавр. Музыканту люди бросали монеты в картуз, лежавший на земле. Алеша с восторгом и упоением смотрел тогда на живой чудо-оркестр... И вот вспомнилась полузабытая картина детства. Почему она выплыла в памяти? Подумав, Алексей Иванович даже рассмеялся. Черт возьми, да ведь это и есть комбайн! Человек сумел соединить три различных музыкальных инструмента и создал подобие оркестра.