Нет, не сразу явилась идея приспособить вращающуюся штангу с мощными клеваками, которые должны разрушать угольный пласт вверху, в то время как режущая часть врубовки одновременно будет подсекать угольный пласт снизу.
В мастерских рудоуправления не было хороших станков. Негде добыть лишний кусок металла. С великими трудами вручную склепывалась, сваривалась конструкция первого в мире комбайна. Машина получалась громоздкой, кустарной, но она заключала в себе невиданную красоту — красоту идеи.
17 августа 1932 года первую модель комбайна Бахмутского спустили в забой шахты «Альберт» для испытаний. Это было на пласте «Атаман», где уголь пересекали прослойки крепкого колчедана. На испытания приехало начальство: секретарь Кадиевского горкома партии Рубченко, управляющий трестом Федораев, главный инженер Рабинович, представители профсоюза, корреспонденты газет.
Ни один человек, даже сам Бахмутский, не знал, как будет работать комбайн на крепком пласте, устоят ли узлы и детали машины перед крепчайшими породами.
В лаве стояла напряженная тишина. Укрывшись за стойками крепления, поблескивали лампами шахтеры и гости, все настороженно молчали. Кое-кто усмехался: где это видано, чтобы машина сама рубила уголь и сама грузила его на транспортер! Чудес в природе не бывает...
— Можно начинать, Денис Петрович? — спросил Бахмутский управляющего.
— Господи благослови...
Сам Бахмутский управлял комбайном. Вот он включил пусковой механизм. Стальная махина вздрогнула и, подпевая мотором, медленно поползла вверх по лаве. Клеваки с грохотом дробили угольный пласт, а механический грузчик, тот самый, что родился от поливного огородного желоба, яростно отбрасывал нарубленный уголь в сторону, на транспортер.
Говоря по правде, в первую минуту никто ничего не понял — все гремело в забое, и хлестал черный шлейф угля, наполнив лаву непроглядным облаком угольной пыли. Река угля плыла по главному конвейеру мимо потрясенных людей.
— Вот это да! — только и сказал Федораев и, не выдержав, пригнувшись, поспешил к гудящему комбайну, подсвечивая себе лампой.
Остальные, укрывшись за стойками, поблескивали во тьме восторженными глазами. Кто-то из шахтеров сказал восхищенно: «Гляди, сама рубит машина... Вот это номер!..»
А комбайн будто слышал людские голоса, гремел, сокрушая крепкий пласт. Следом за машиной оставалась такая чистая почва, точно ее подмели метлой. Прошло пятнадцать-двадцать минут, а машина работала, не чувствуя усталости.
Вдруг снизу, со штрека, тревожно засигналили лампы. Кто-то кричал оттуда:
— Стоп!.. Остановите машину!
— В чем дело?
— Порожняка не хватает. Все вагоны полны.
В лаву пробрался со штрека взволнованный горный мастер.
— Что здесь происходит? Мы не успеваем пустые вагонетки подкатывать.
Секретарь горкома Рубченко обнял Бахмутского.
— Поздравляю, Алексей Иванович, вы создали настоящее чудо.
— Все шахтеры в мире сложатся и поставят тебе золотой памятник! — добавил управляющий трестом.
Корреспонденты газет, забыв про свои блокноты, обступили в забое Бахмутского, пожимали ему руки.
— Это надо же такое придумать, чтобы машина, как живая, сама рубила уголь, — разговаривали между собой рабочие.
В тот же день в Москву полетели телеграммы с чрезвычайным сообщением: первый в мире угольный комбайн нарубил в забое 25 вагонеток угля, заменив собой 12 навальциков, 6 отбойщиков и 2 бурильщиков.
О комбайне Бахмутского заговорили во всех угольных бассейнах страны. Взглянуть на чудо-машину приезжали ученые, шахтерские делегации. Потоком шли письма и телеграммы с поздравлениями. Отовсюду спрашивали, когда начнется серийный выпуск машины, в которой огромная нужда.
Чертежи с комбайна снимали уже потом, когда машина была создана. Эти чертежи рассматривались на Всесоюзном конкурсе, и решением жюри комбайн был отмечен премией. Бахмутский был награжден орденом Ленина.
Всякий успех рождает завистников, являются волокитчики и бюрократы. Комбайн Бахмутского после первого триумфального успеха чьей-то невидимой рукой отодвигался в сторону. Потребовалось семь лет, чтобы окончательная конструкция комбайна Б‑6‑39 получила всеобщее признание и пошла в серию.