На глазах у старого горняка проходила жизнь этой шахты. И терриконы выросли у него на виду. Один из них, тот, что поменьше, — ровесник Дорофею Ефимовнчу. Под терриконами погребена старая Горловка, навеки засыпана породой знаменитая Десятницкая улица и рудничное кладбище. Там лежат дружки Дорофея Ефимовича — герои углекопы. Терриконы поднялись над их могилами как памятники их нелегкому труду...
Теперь и терриконов не узнать — царят над городом две громадины. Огни золотой цепочкой взбегают наверх по крутым склонам. Вот ползет в небо черная точка — это поднимается на террикон вагонетка с породой. Навстречу спускается порожняя. Они встретились, разминулись. Та, что шла вверх, взобралась на самую вершину и опрокинулась набок. Послышался шелест ссыпающейся породы.
Терриконы... Для кого они просто горы, а для Дорофея Ефимовича — целая жизнь. Возьми с террикона любой кусок породы, и Дорофей Ефимович скажет, откуда его выдали на‑гора́, из какого пласта.
Новому в жизни нет предела. На смену старым шахтам, отживающим свой славный трудовой век, появляются новые. Но «Кочегарка» никогда не была старой шахтой, она только молодела от года к году. Вот и теперь гордо поднялся к небу железобетонный копро-бункер высотой в пятьдесят шесть метров. Это новое слово в шахтостроении. Воедино с копром сооружен гигантский бункер — приемник угля емкостью в тысячу двести тонн.
Ствол № 5, над которым он воздвигнут, тоже в своем в редкое сооружение: бетонный колодец диаметром в восемь, а глубиной около тысячи метров! Главным стволом горняки проникли к нижним, нетронутым глубинным пластам. Дорофей Ефимович помнит, как вскрывали на новом горизонте пласт «Девятку». Его сын, молодой инженер Леонид, работал тогда начальником отдела капитальных работ: Это он со своими помощниками вскрывал «Девятку».
Перед вскрытием «Девятки» приборы показывали высокое давление газа, возможен был выброс угля. Но шахтеры действовали смело. Недаром многие из них, как и сын Леонид, родились и выросли у этих дымных терриконов. Кажется, недавно было. Теперь Леонид — начальство! Шахтеры — народ веселый, любят пошутить: «Есть у нас Слипченко-старший и Слипченко-младший, а кто из них старше, попробуй разберись».
Огни Донбасса! Где-то в таежных просторах мчится, рассыпая искры, поезд. Во тьме океана, мигая огнями, плывет пароход. Где-то работают турбины электростанций. Это уголь Донбасса вдохнул в машины жизнь.
Донбасс. На всю страну, на полмира сверкают его огни!..
Много невиданных машин приходит в шахты. На шахте 10‑бис донецким филиалом Гипроуглемаша установлен автоматический шахтный подъем.
С главным конструктором новой установки Борисом Дмитриевичем Кудиным мы поехали на шахту.
— Сейчас увидите завтрашний день Донбасса, — пообещал он.
...Посреди светлого зала была вмонтирована в пол подъемная машина. На огромный металлический барабан, как нитки на катушку, наматывался черный от мазута стальной канат. Свободный его конец уходил сквозь отверстие в стене на вершину копра, а оттуда спускался в ствол шахты вместе с железным коробом-скипом. Такими коробами «качают» из шахты уголь.
Когда мы вошли, на месте, где обычно дежурил машинист, никого не было. Невдалеке стоял необычный щит управления. На нем горел красный глазок с надписью: «Угля нет».
Конструктор объяснил:
— Порожний скип опустился в шахту, а там бункер пустой — угля нет, наверное, от забоев не прибыл электровоз с грузом. Вот машина и сообщает нам, жалуется, что стоит без дела.
Вдруг в тишине мелодично звякнул сигнал, красный глазок потух. Вспыхнул на мгновение желтый, тоже погас, и загорелся зеленый с надписью: «Скип загружен». Что-то щелкнуло на щите с приборами, и огромный барабан машины сам собой пришел в движение. Стальной канат, струясь, поплыл вверх, на высокую металлическую вышку — копер, а оттуда в ствол шахты.
С удивлением слушал я, как мотор, сам себе «подпевая», стал набирать скорость. Невольно закралась тревога: если у рычагов управления в машинном зале не дежурит машинист, кто же остановит машину? Ведь загруженный углем трехтонный скип вынырнет из глубины шахты и перелетит через копер, ломая все на пути. Но что-то опять щелкнуло. Загорелся кружок с надписью: «Скип в разгрузке».
Минуту машина стояла, словно отдыхая. Потом снова что-то мигнуло, звякнуло, и барабан стал медленно раскручиваться в обратную сторону. Мотор, увеличивая скорость, разматывал канат все быстрей и быстрей. Однако уже не возникала мысль — кто остановит падение скипа в шахту. Как по волшебству, вспыхнула зеленая надпись: «Динамическое торможение», барабан сам начал замедлять ход. На указателе глубины — черной шкале с делениями — белая стрелка тоже вместе с машиной замедлила ход и остановилась на последней черте...