Учеба в жизненных университетах продолжалась. Кончилось детство, которого, в сущности, не было. Пришла пора боевой юности, а с нею неудержимая тяга к самообразованию. Позади была только церковноприходская школа, и все надо было начинать сначала. Н. Ляшко учился в одной из вечерних школ «Общества по борьбе с неграмотностью Христины Алчевской» и одновременно на петинских курсах, где, несмотря на зубатовский надзор и религиозный уклон в обучении, молодежь нелегально овладевала азбукой революционной борьбы. Юноша Ляшко-Лященко к такой борьбе был готов. Он на себе испытал кромешный ад капиталистической эксплуатации и с детских лет хранил в душе ненависть к угнетателям.
За участие в тайных марксистских кружках и распространение листовок, «призывающих к ниспровержению существующего строя», Николай Лященко преследовался царскими властями. Начались переезды из города в город, с завода на завод: Николаев, Севастополь, Ростов-на-Дону. Наконец жандармы напали на его след. Первый арест. Тюрьма.
Сам царь заинтересовался судьбой несовершеннолетнего государственного преступника Николая Лященко. На свет появился первый из тех документов, о которых наверняка не знал сам писатель: он найден лишь теперь.
«По высочайшему повелению
Господину министру внутренних дел
Государь император, по всеподданнейшему докладу моему обстоятельств дела о мещанине Николае Лященко, обвиняемом в государственном преступлении, в 16‑й день июня 1904 года высочайше повелеть соизволил разрешить настоящее дознание административным порядком, с тем чтобы выслать Николая Лященко под гласный надзор полиции в Олонецкую губернию на 3 года...»
Первые, еще робкие шаги в литературном творчестве Н. Ляшко совпали с событиями революции 1905 года. И первым его произведением была листовка, призывавшая рабочих к забастовке.
Из первой ссылки в Олонецкую губернию Ляшко освободился досрочно по «монаршей милости» государя императора, который и сослал его туда. Нет, царь не вспомнил о судьбе рабочего юноши. Освободили ссыльного по случаю рождения цесаревича Алексея Николаевича. Когда урядник объявил ссыльному «всемилостивейшее усмотрение», юноша Ляшко отказался его принять. И только старшие друзья по ссылке, опытные революционеры, посоветовали не делать этого шага, потому что «там» люди очень нужны.
После первого ареста и ссылки юношу Николая Лященко уже не выпускали из-под надзора. И ему пришлось «окончить» немало самых жестоких, самых мучительных «университетов». Он прошел через двадцать семь тюрем, ссылок, арестных домов, пересыльных этапов, полицейских участков. За это время он переболел черной оспой, туберкулезом легких и фактически стал инвалидом уже в молодые годы.
Знакомясь с героическими и горькими страницами жизни Николая Николаевича Ляшко, я поражался тому, как же можно было в тех условиях учиться и даже стать писателем. Но, оказывается, так и было. Именно в тех условиях шла титаническая работа по самообразованию и самовоспитанию.
В редкие минуты откровения Ляшко говорил мне в своей обычной веселой манере: «Там хочешь не хочешь — научишься всему. Ходи по камере с утра до вечера и хочешь — задачки решай, хочешь — басни сочиняй. Глянешь в зарешеченное окно: виден часовой со штыком и кокардой на шапке. Посмотришь, и опять ходи. Нашими аудиториями были одиночки со скрипящими железными дверями. А экзамены мы сдавали друг другу, перестукиваясь с соседними камерами — там чаще всего бывали политические, люди образованные и готовые в любом вопросе прийти на помощь».
Как же трудно было людям из народа пробивать себе дорогу к образованию! Стать же писателем в царское время было неслыханной дерзостью и вместе с тем подвигом трудолюбия, голодовок, нищенского быта, издевок и отчаяния. «Однажды при обыске, — рассказывал Николай Николаевич, — надзиратель нашел у меня отрывок из рассказа... Вот уж хохотали тюремщики, вот уж потешались надо мной — арестант в писатели подался, со свиным рылом да в калашный ряд! Ну, садись за решетку и пиши себе на здоровье...»